– Держи здесь крепче, – велел Нирио, наложив товарищу повязку на рану на боку. Про себя же в мыслях он сокрушался о том, что с самого начала не догадался соорудить баррикаду у входа – присущая ситуации осторожность сейчас оказалась бы вполне уместна.
Не забыл теперь уже бывший врачеватель животных и обеззаразить свое саднящее плечо: на свет одна за другой появлялись склянки, по большей части, с бесцветной жидкостью внутри. Вообще, запасов лекарств Нирио сделал столько, сколько обычно привык носить в своей сумке сам – любому обычному человеку такой ассортимент показался бы чрезмерным.
Пульсирующее плечо жгло и заставляло морщиться, но так всегда бывало при очистке ран. Стремительно лысеющий Нотлан пребывал со схожей миной при попытке перевязать себе голову – молодой храмовник подозревал, что истинная же причина заключалась в паре сломанных ребер.
Наконец, лишь удостоверившись в отсутствии у обоих инфекционных воспалений, Нирио позволил себе вновь надеть позаимствованную в казематах безрукавку. Пора было уходить – еды здесь все равно нет, искать ее предстояло снаружи.
Первым осмотреться вышел юноша. Нотлан хоть и оказался менее легок на подъем, нужды подгонять его не возникло – отставной солдат придерживался напарника след в след.
Внешне все оставалось спокойным: кроме изредка проносившихся по переулку бездомных кошек иного движения не наблюдалось. Хозяин лавки, впрочем, мог вернуться в любой момент, а потому неплохо бы ретироваться отсюда подобру-поздорову.
Что они и сделали. Выйдя на мощеную кирпичом широкую улицу, атмосфера всего, что их окружало, начала заметно меняться. По мере приближения квартала районной площади освещения становилось больше, а прикрытые ставнями окна ветхих зданий сменялись распахнутыми настежь дверьми постоялых дворов и харчевен в уже вполне себе презентабельного вида трехэтажных домах. На перекрестках же, в неуклюжих попытках разъехаться, стали встречаться обгонявшие друг друга портшезы, повозки да кареты. Сказывалась близость рынка – еще на подходе к нему стоял разноголосый гомон: уличные торговцы наперебой расхваливали свой товар, зазывая посетителей к лоткам и тележкам, то тут, то там доносился громкий смех жонглеров и акробатов вкупе с контрастирующей на фоне руганью возчиков.
Приятелям, однако, было нужно не сюда – людные места хорошо охранялись.
К сожалению.
Факт немаловажный, если тебе нечем платить за кормежку и постой – деньги-то их заодно с другими вещами остались у тюремного надсмотрщика. А подкрепиться двум давеча бежавшим заключенным необходимо до зарезу; еще зализывая раны в пыльной каморке, Нирио с Нотланом сошлись на том, что, возникни надобность, без колебаний приставят нож к горлу хозяину корчмы. В качестве крайней меры, безусловно.
…И уже только поэтому заявляться надлежало в одно из тех заведений, где на свой страх и риск пренебрегали безопасностью. А таковых – желающих сэкономить владельцев таверн – здесь, в СмелфНуре, даже по перифериям можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Как местный, Нирио о них знал.
Он лавировал в скоплении людей, примечая отсутствие среди прохожих жителей в ухоженной одежде. В основном, те облачались в грубые домотканые кафтаны и выцветшие хавы. Реже в ходу были платья, но и те, в большинстве своем, уже с грязными подолами.
Хвала небесам, с Нотланом они на общем фоне не выделялись. Более-менее оттерев с одежды запекшуюся кровь и умывшись, степень их смешения с толпой стала достаточной для того, чтобы, по меньшей мере, не ловить на себе излишне подозрительных взглядов.
Так, миновав фонтан со статуей полководца, указывающего рукой на юг, товарищи пересекли площадь и завернули за угол на следующую улицу. И только удалившись по ней на почтительное расстояние, шум и гам рынка с его мычанием чуллов, звоном металла из кузниц, грохотом и скрипом фургонов, разгружавших сырье для мастерских, стали стихать.
– Может, заляжем на дно у одного моего приятеля в казармах? – предложил Нотлан. – Я все едино туда направлялся. Еще до стычки со стражей у ворот.
– Слишком рискованно, – покачал головой Нирио, обходя стороной разносчика, торгующего пряжей и вязальными принадлежностями. – Тарелку похлебки нам твой армейский друг, может, и организует, но учитывая, что прямо сейчас по нашу душу поднимают весь солдатский гарнизон, туда бы я подался лишь в самом крайнем случае.