«Ну а кроме того, громкий побег привлечет внимание Ордена, чем наведет на мой след других храмовников», – хмуро добавил про себя юноша. Сперва то будет обычный «крот» – не продай родители семейное жилище в городе перед переездом на Архипелаг, Нирио точно знал бы, где его искать – а после, памятуя довольно мрачные страницы из своего храмового прошлого, подошлют и тех, чья задача будет заключаться в поимке и возврате заплутавшего адепта в монастырь.
Что ни говори, а Орден не привык расставаться со своей собственностью.
Ветер пригнал с запада тучи и небо, без того последние дни довольно темное и пасмурное, потемнело еще больше. Судя по молчанию шагавшего рядом Нотлана, ответ его, видимо, устроил. Пока и этого достаточно.
Улица Ткачей сворачивала в район гавани. Последний – что прискорбно – в настоящее время известен был не столько расположением здесь постоянной базы королевского флота, нежели кварталом красных фонарей, где любой зевака еще издали мог заметить воркующих парочек: одних нежно целующихся, других уже не столь нежно лапающих друг друга.
Представление о здравой предосторожности подсказывало Нирио, что, дойдя до контрольной точки, недурно бы взглянуть на все сверху и оценить обстановку – момент, когда предстоит сделать свой ход, нужно выбирать тщательно.
И таковая возвышенность имелась: выполнявшая функцию балкона с беседками, через дорогу на углу стоящего впереди дома находилась каменная платформа.
Кивнув товарищу в ее сторону, молодой лекарь пересек улицу наискосок и, наметанным глазом приметив подходящий выступ, ухватился за него и подтянулся наверх.
Открывавшаяся с парапета картина лишь усиливала витавшую вокруг атмосферу порочности и вседозволенности. Тут и там веселые сговорчивые дамы легкомысленно манили белыми ножками тех, кто был горяч и молод; проходившие же мимо бравые парни, в свою очередь, с ничем не прикрытой пошлостью обсуждали сравнительные достоинства девиц из веселых домов. Причем промышляли здесь, судя по виду отдельных мужланов с бандитскими рожами, целые организованные группировки: один такой тип со шрамом поперек лица предлагал услуги своих «пташек» другому верзиле, указывая тому пальцем в ближайший переулок. На что именно тот призывал обратить внимание, отсюда пускай и не видно, но характерный взгляд детины выдавал очевидное – так сокольник любуется своими птицами.
А вот у интересующего Нирио кабака потворства низменным соблазнам пока не наблюдалось. Что вопрос времени, конечно, – фонарей там мало, освещали его, в сущности, лишь свет из окон да бадьи с горящей смолой.
Но одно только это полной уверенности не вселяло – слишком многое при осуществлении задуманного могло пойти не так.
Стоило осмотреться поближе.
Решивший обождать внизу Нотлан уже нашел где-то тряпку, чтобы в отсутствии ножен обернуть ею меч.
– Смотрю, ты не терял времени даром, – подметил Нирио, спрыгнув обратно на брусчатку.
Товарищ его, переступив с ноги на ногу, шумно прочистил горло:
– Подумал, люди куда сговорчивее, если первое, что они видят, – не железка в руках собеседника. – Быстрый кивок наверх. – Ну, что там?
– Уже скоро. Пошли.
По мере их продвижения по-прежнему ничто не выдавало близости большой воды: ни тебе крика чаек, ни шума волн, обрушивающихся на мол и с тихим плеском откатывающихся назад – даже строения вокруг, казалось, спроектированы были так, чтобы отгораживать простых людей от сильного ветра с пристани.
Без конца пахло потом, дымом, лошадьми и кухней. Последнее представлялось особой пыткой – урчащий от голода живот не обманешь и надушенные носовые платки тут не спасут.
Дальше по мостовой фонарей становилось только меньше – с одной ее стороны так и вовсе горел лишь один масляный фитиль. Как раз оттуда, пошатываясь и спотыкаясь, им с Нотланом навстречу шла пара изрядно подвыпивших моряков. Не похоже, правда, чтобы этим двоим был интересен кто-либо еще, – будучи всецело поглощены разговором друг с другом, их болтовня и возгласы то и дело сменялись взрывами неконтролируемого хохота.
А вот с другой, чуть более освещенной стороны улицы как на ладони виднелось искомое кабаре с эстрадой, куда с боковых улочек стекались посетители, принося с собой прохладу и веселье.