– Помоги же и ты мне, – без обиняков обратился к ней лекарь. – Нам с товарищем необходимы пища и кров. Так уж вышло, что мы несколько стеснены в средствах…
Доселе невозмутимо вытиравший кровь на мече о куртку одного из убитых им мерзавцев, Нотлан при упоминании еды с любопытством глянул в их сторону.
– А я – что, просила мне помогать? – вздернув подбородок, вызывающе подалась вперед девица.
Бывший храмовник не пошел на попятную:
– Тогда посмотри мне прямо в глаза и скажи, как тебе безгранично жаль их! – он указал на мертвецов, испытывающе вглядываясь в лицо местной куртизанки. – Скажи, как соболезнуешь их семьям и жаждешь возвращения удравших, чтобы те могли закончить начатое в отношении тебя!
Последнюю фразу Нирио почти прокричал, но это возымело эффект – глаза «жрицы любви» лихорадочно забегали.
– Вот еще чего, – брезгливо буркнула ночная фея. – Так им и надо! Спасибо, конечно, что намяли им бока, и все такое, но я никому ничего не…
– Если бы не мы, дорогуша, ты была бы уже мертва, – просто сказал Нотлан. Находившийся поодаль отставной солдат обматывал вновь очищенный меч в свои тряпки – и, что характерно – делал он это сидя прямо на спине одного из повергнутых врагов. Причем, судя по вывернутым карманам последних, ничуть не погнушавшись перед этим их обыскать.
Рыжая вертихвостка с неприкрытым возмущением открыла было рот, тут же закрыла его, после чего, сердито уперев руки в бока, повернулась обратно к молодому лекарю.
– Очень хорошо. – Подчеркнуто сухо изрекла она. – Об ужине я договорюсь. Корчмарь меня знает, он все устроит. Следуйте за мной.
Казалось, на краткий миг девушке стало боязно ступать в проулок, куда только что сбежали уцелевшие насильники – этим объяснялось то, как она будто бы случайно остановилась в узком проходе, быстро сглотнула, и продолжила идти.
Хотя сам Нирио и оставался настороже, сейчас все его инстинкты говорили о том, что тех двоих нет не то что за углом, но и в нескольких близлежащих кварталах.
Так оно, собственно, и оказалось. Выйдя на уже знакомую улицу, девица сразу повела их в трактир, задержавшись у входной двери и кратко бросив себе за спину:
– Зайдем внутрь.
Замыкавший шествие Нотлан пробубнил себе под нос что-то вроде «да, снаружи мрачновато малость», но молодой лекарь не обращал на то внимания, вовсю обшаривая глазами область за центральной стойкой – ее было преотлично видно даже отсюда.
Искомый хозяин постоялого двора нашелся быстро: прислонившись к буфету и протирая – очевидно, для виду – тряпкой и без того чистую глиняную чашку, толстяк внимательно отслеживал все происходящее в зале. Не остался незамеченным и Нирио – владелец заведения смерил его взглядом с ног до головы также, как и остальных новоприбывших.
Царящие внутри шум и толчея не стихали. Уже переступив порог, юноша отметил для себя отсутствие здесь видимых перемен в последние годы. Зал с потолком едва ли не в дюжину спанов высотой освещали мерцающие огоньки расставленных повсюду закопченных керосиновых ламп; оттеняющий его пол из серого плитняка теперь кое-где был надколот и на скорую руку подлатан застывающим раствором.
Однако жизнь не стояла на месте – как минимум, подавальщиц стало больше. Народу, впрочем, тоже: посетителей, в том числе и изрядно подвыпивших, в помещении находилось предостаточно. Наличие же менестреля лишь довершало картину увиденного, чем придавало выглядящему и без того вполне себе популярным месту некоей… статусности.
Их с Нотланом проводница уверенно шагнула к стойке, начав о чем-то тихо переговариваться с хозяином таверны.
Нирио, в свою очередь, медлил, борясь между желанием перестать быть центром внимания постояльцев и необходимостью дождаться отмашки нурийской девицы. Как бы то ни было, тотчас избавил его от сей ментальной дилеммы опытный приятель-вояка, ободряюще хлопнув парня по плечу и направившись занимать один из порядком затертых деревянных столов в дальнем конце зала.
Витавшие в воздухе запахи различной снеди – от ячменного супа до телячьей вырезки – только раззадоривали аппетит; не добавляли самообладания и обретавшиеся тут полунагие женщины, бессовестно флиртовавшие с группой моряков из района порта.
«И все же это мой дом, черт возьми!» – подумал Нирио. Это было правдой – в том смысле, что родился он в СмелфНуре, хотя толком здесь так и не жил. Семья съехала из города еще до того, как мальчик научился ходить и возвратилась лишь года с три назад, из которых менее, чем с месяц понадобилось ставшему юношей Нирио на то, чтобы отбыть снова – уже по заданию Ордена. Во время его отлучки родители вновь оставили жилье перед переездом на архипелаг, – вот и выходило, что в самой столице Нурии теперь бывший член Ордена храмовников так и не пожил. Безусловно, бывал здесь, но не жил.