Он оскалил желтые зубы, поковыряв между ними ногтем.
– И на том спасибо, – Максим кивнул. – И еще одно. Ты знаешь таких, которые желтую повязку с птицей носят?
Здесь Барсук уставился на него еще пристальнее.
– Есть такие. А тебе что из-под них надо?
– Кто такие? Что ваши про них говорят?
– Наши про них молчат. И тебе я то же советую.
– А все-таки. Кто таковы?
– Я сам-то про них по осени только узнал, – сказал Барсук, чуть оглядевшись по сторонам. Один атаман, что прежде с Гришкой Упырем дела водил, стал набирать себе ребят. Говорит, покровители у него – круче гор Уральских. Что несколько месяцев всего поработать – а потом прощенье всех грехов, да еще пожалуют по-царски. Меня тоже звал... ну, да я все эти частушки еще в прежние времена слышал, и чем они кончаются, тоже хорошо помню. Не пошел к нему. А он набирал... все-то, знаешь, такое отребье, на котором совсем креста нет. Кто мать родную за грош продаст – вот этаких, как на подбор. А как другой раз я его увидал – он уже был при сабле с галуном, да вот с этой курицей нашитой. Важный стал – что твой боярин. Говорит, великие дела теперь делаем, скоро будем первые царские слуги. «Ну-ну», – думаю. – «Гришка Упырь тоже в царские слуги метил, и где он нынче».
– И что они делают?
– А что прикажут им, то и делают, – Барсук пожал плечами. – Вот, один здесь в кружале балакал, что каких-то ворожей они ловили по царскому указу.
У Максима аж сердце заколотилось.
– А куда везут этих ворожей, он не сказывал?
– Нет, не говорил. Хотя такой трепун... подпоишь его, так всю подноготную выложит.
– В другой раз придет, подпои его, а, Барсук? Да расспроси про их дела, а главное, куда они тех ворожей девают, да что с ними делают.
– А тебе на что?
– Надо мне... не по службе надо, а это личная моя просьба к тебе. Нужно мне пробраться в это место, где бы оно ни было, да кое-кого оттуда достать. Я тоже в долгу не останусь.
Барсук помолчал немного, взвешивая что-то в уме.
– Ладно, – проговорил он через силу. – Подпоить – дело не хитрое. Это я за уважение сделаю. Но если тебе надо в то место попасть... в общем, развязывай тогда мошну. Такие вещи за так не делаются.
– Сколько ты хочешь?
– Это я тебе скажу, когда узнаю, что за место. И еще одно – у меня тут человечек один в стрелецкий застенок в Дорогомилове попал. И попался-то по глупости: не на краже даже, а просто подрался в корчме из-за девки, да царскому приставу в ухо и свистанул. Так теперь его уж батогами били, не сегодня – завтра на кол хотят посадить, уж больно тот пристав взъелся. А человечек уж больно золотой – любой замок так ловко откроет, точно лучший мастер. Так ты б его вытащил из застенка-то, а?
– Не обещаю, – ответил Максим.
– Ну, и я тогда не обещаю, – Барсук хмыкнул и осушил кружку. – Но коли сделаешь это – я тебя тоже не забуду. А теперь бывай, служивый, побежал я, волка ноги кормят, да и барсука тож. Ты тут тоже не засиживайся, шубой своей здешним глаза не мозоль.
С этими словами он хлопнул Максима по плечу и, крякнув, поднялся из-за стола, однако вслед за тем остановился и присел обратно.
– Слушай, а не знаешь, что это за молодцы тут гуляют? – спросил он шепотом, кивнув в сторону ватаги в тулупах, один из которой – Максим уж заметил – то и дело зыркал в их сторону.
– Да откуда мне здешний народ знать? – спросил Максим. – Это ты в здешних водах щука, а я так, пескарь. А что такое?
– Да видишь ли... один из них больно похож... да нет, не может такого быть...
– Чего не может быть?
– Чтоб мертвые в кружале вино хлебное жрали, вот чего быть не может. Больно похож он на Горшка Можайского, поганый был человечишко, чуть что сразу за нож... Да я его еще года полтора, как на Поганой луже повесили, я сам видал. Этот, видать, похож просто, может, родственник его какой. Ладно, прощевай, княжич.
С этими словами Барсук снова поднялся и теперь уже пошел к дверям не оглядываясь.
Максим, посидев минуту другую, вышел за ним следом. На улице уж было темно, метель улеглась, в прорехе среди густых темных туч показалась полная луна.
Перекатывался по ночной Москве собачий лай, вдалеке слышалась ругань стрельцов возле ворот.
Максим направился к себе на постоялый двор, раздумывая, что ему делать завтра.
Первым делом, конечно, с самого утра – в Дорогомилово. Есть у него там один знакомый стрелецкий десятник, из бывших ребят Черткова, с которым они некогда дрались с упырями в Москве. Парень он на деньги жадный, а пуще денег – на щегольство. Пообещаешь ему из Вологды пару соболей привезти, он не то что вора-драчуна, а самого Диавола из темницы выпустит. Барсуку в пору бы и самому додуматься, да видно не со всеми тюремщиками на Москве он коротко знаком.