А вот второго нужно было брать непременно живьем. А ну как он что-нибудь про Стешу знает?
Но тот даваться живьем не собирался. Мгновенно сдернул притороченный к конскому боку такой же бердыш, встал в стойку, ощерился.
И тут Максим вдруг почувствовал, как серебряный перстень его начинает жечь палец невыносимо. Только это его и спасло.
Вражеский бердыш вдруг ринулся вперед с сумасшедшей скоростью, точно им выстрелили из пушки. Почувствовав жжение в пальце, Максим машинально дернулся в сторону, и потому только остался цел, однако раздавшийся за его спиной отчаянный крик возвестил о том, что свою жертву бердыш, все же, нашел.
Очертания врага, между тем, стали расплывчатыми. Из человека он превратился во что-то черное, бугристое, покрытое хищными острыми выростами, словно дьявольский еж.
Увидев неуспех затеи с бердышом, тварь завизжала совершенно нечеловеческим голосом и бросилась на Максима, а тот сперва отскочил, затем нанес отчаянный удар бердышом в грудь.
Бердыш вошел едва-едва, точно врубился в стальной панцирь. Тварь заверещала еще сильнее, ухватила удлинившимися узловатыми руками древко, потянула Максима к себе, оскалила звериную харю, в которой откуда-то вдруг взялись два ряда острых зубов.
В эту-то харю Максим и залепил со всей силы раскаленным перстнем – он уж знал, как с такими действовать надлежит. Попал прямо в почерневший глаз, отчего существо издало отчаянный протяжный визг, дернулось пару раз, а затем осело на землю и стало, как и другие до него, быстро обмякать, превращаясь в черную слизь.
Максим тоже сел в снег, тяжело дыша. Только сейчас он увидел бездыханное тело вдовы, пронзенной насквозь вражьим бердышом. Чуть поодаль вертел головой, сидя на овчине, перепуганный мальчонка. Брать в полон было некого.