Девочка отпустила меня со слезами на глазах. Она плакала молча, она все понимала. Она знала, зачем все это нужно. У бедняжки началась одна из болезней, недавно поразившая большую часть королевства. Страдали ей только дети, поэтому ни мне, ни моему другу опасаться не стоило. Ткани затвердевали, конечности у заразившихся начинали засыхать. Месяц страданий и все. Дальше они превращались в каменные изваяния. Болезнь распространялась довольно быстро.
Кейра заразилась около недели назад, тогда мы находились в небольшом поселении рядом с руслом реки. Я отвез ее туда в надежде, что болезнь не сможет завладеть ею, но в поселении уже был больной ребенок. Добрая Кейра вышла погулять без моего спроса и услышала тихий плач. В заброшенном хлеву на окраине деревни она обнаружила мальчика лет семи. Ноги его давно окаменели, ему казалось, что он прирос к полу.
Он сидел в этом хлеву уже третью неделю, мать пыталась его вылечить, достать лекарства, но у нее ничего не вышло. Чтобы и второй ребенок не заразился, она оставила его здесь. Совсем одного. Раз в день таскала ему еду, а потом… Еды у них было мало, она все отдавала здоровым детям, а ему носить перестала. И каждое утро ставила рядом с ним лишь кувшин с грязной водой.
Кейра заплакала вместе с ним, принесла ему еды и накормила. Так она ходила к нему целую неделю. Мальчик просил ее не подходить близко к нему, оставить его здесь одного, но она не послушалась. Я знаю, он не хотел, чтобы она заразилась, но Кейра не вняла его словам. Неделю она поддерживала в нем жизнь, помогала ему втайне от меня.
Но одним утром она пришла в заброшенный хлев и увидела, что мальчик умер. Болезнь добралась до мозга. Глаза его были открыты, руки и ноги застыли в безмолвном подражании камню. Она смочила твердые губы водой из кувшина, но это не помогло. Он уже превратился в камень.
Через несколько дней я заметил симптомы у Кейры. У нее пропал аппетит. Она скрывала окаменевшую кожу на левой ноге, слегка прихрамывала, пыталась не подавать виду. Когда я попросил ее показать ножку, она наотрез отказалась, а потом… потом она заплакала, прильнула ко мне и рассказала всю правду.
– Прости меня, Лидьяр, прости! – умоляла она. – Я такая глупая. Мне стало так жаль этого мальчика. Мне казалось, что я не заболею, что я сильная…
– Кейра, я говорил тебе сидеть дома. Никуда не выходить. А ты… – я слегка повысил голос, девочка заревела еще громче.
Я взял себя в руки и постарался успокоиться. «Ей гораздо хуже, чем мне, сейчас нужно обнять ее и успокоить», – подумал я. Но руки слушались с трудом. Мне тяжело было обнять ее. Нет, не из-за того, что я ее не любил. Совсем нет. Все наоборот – я слишком сильно ее любил. Она была дорога мне, как родная дочь, как сестра… Уже несколько раз я спасал ее от нее же самой, пытался уберечь, сохранить, но она всегда была такой непослушной… Я спасал ее и с каждым разом все больше привязывался к ней, но и каждой следующей опасности я боялся все больше. Я понимал, что однажды спасти ее у меня не получится, и это меня убивало.
– Не плачь, Кейра, все будет в порядке, – я ее обнял, – я знаю, где найти лекарство. Я поеду туда и привезу его. Ты поправишься и больше никогда не будешь болеть, хорошо?
Девочка всхлипнула и кивнула. Ее большие и чистые голубые глаза поднялись ко мне и заглянули в душу. На секунду я инстинктивно отнял от нее взгляд.
– Честно? Ты… ты найдешь лекарство? Но ведь никто не может его найти. Лукас умер в амбаре, никто не помог ему, – с сомнением прошептала она.
– А я найду. Найду, слышишь? Просто верь мне.
– Я верю, Лидьяр, но… – она обратила взгляд в пол, – лучше оставь меня в хлеву, рядом с Лу…
– Кейра, перестань. Я тебя никогда не брошу, слышишь? Никогда! – мои руки крепче сжали ее в объятиях.
– Ты мучаешься из-за меня, лучше бы ты оставил меня еще тогда. Я приношу тебе одни неприятности. Закрой меня в старом хлеву и просто продолжай любить. Мне больше ничего не нужно. Мне будет очень хорошо, слышишь? Если я буду знать, что ты любишь меня.
Одной рукой я судорожно растирал лицо, пытаясь не заплакать. Слезы подступали все ближе, но я сдерживал их изо всех сил. Я понимал, что если заговорю сейчас, то она сразу поймет все по моему голосу. Сейчас я не мог им владеть, но молчать было нельзя.
– Кейра, я очень тебя люблю, поэтому никуда… – голос прерывался и сильно дергался, я брал паузы, чтобы сделать глубокий вздох, – и никогда тебя не отпущу. Мы справимся… Слышишь? Справимся, как справлялись всегда.
– Ты очень хороший, Лидьяр, – девочка уронила голову на мою грудь.
Рубашка стала мокрой от ее слез. Я смотрел в одну точку, стараясь успокоить себя, но ее слезы… Они сводили меня с ума, выводили из равновесия, отбирали контроль.