– Спасибо, я… очень вам благодарен, но…
– Еще тебе нужна одежда, я понимаю. Можешь ее взять. Это акт доброй воли.
– Вы слишком добры, господин, но я не могу ее взять просто так.
– Как? – удивился торговец. – Ты был готов ее украсть, но подарок принять не хочешь? Ну и странности.
– Если бы я украл ее, то был бы вором, преступником, которого ждет наказание и возмездие. Но если я возьму ее у вас в качестве подаяния, то буду перед вами в долгу. Другое дело, если бы я купил ее у вас, но денег у меня нет, лишь несколько десятков кинжалов и небольших клинков. Кроме них мне нечего предложить.
– Клинок бы мне пригодился. Дай мне свой самый удачный кинжал и забирай одежду.
– Но он не стоит и третьей части одежды, – возразил я.
– Я сам назначаю цену за свои товары. И хочу заполучить твой клинок в обмен на одежду.
Он посмотрел на меня с улыбкой. Я поклонился в ответ, подошел к лошади и достал из седельных сумок один из кинжалов. Это была моя лучшая работа.
Некоторое время я медлил, разглядывая лезвие клинка, но потом передал торговцу кинжал. Он указал мне на одежду, затем подошел к телеге, достал из нее пару сапог и вручил мне.
– Отличный клинок. А эти сапоги идут в комплекте с одеждой. Пусть они прослужат тебе долгие годы, – он рассмеялся.
Я подошел ближе к торговцу и протянул ему свою руку.
– Спасибо вам, господин, вы очень меня выручили. Теперь у меня появилась надежда, – я поклонился.
– Это я должен благодарить тебя за клинок. Мое имя Хасси. Надеюсь, что мы когда-нибудь увидимся вновь. Я всегда рад гостям, если будешь за горами, загляни в Теоранд и спроси меня.
– Мое имя Лидьяр, вы слишком добры, господин.
– Право не стоит, – он похлопал меня по плечу, затем вздохнул и сказал, понизив голос, – спаси девочку.
– Я сделаю все возможное. Прощайте, господин Хасси, я обязательно запомню ваше имя, – я забрал одежду и направился к лошади.
– Иди с миром. Да осветит Лиара твой путь! – сказал Хасси на прощание.
Я уже был в седле и стоял спиной к нему. Я коротко кивнул в ответ. Теперь у меня была одежда. Меня должны были впустить в город, нужно лишь представиться странствующим торговцем из соседних земель, или травником. Раньше я занимался травами и даже собирался стать лекарем, но сильных способностей в себе не находил и погрузился с головой в другое ремесло. Кузнецы получали гораздо больше, да и работа эта всегда востребованная, поэтому я начал ковать. Заказов было не очень много, но на жизнь мне и Кейре хватало. Это было главное. Все остальное для меня не имело значения.
Конечно я бы мог убить этого человека, спрятать труп, сделать так, чтобы никто его не нашел, но это было неправильно, к тому же человек проявил ко мне доброту, которой я и не ожидал. Я привык поступать по совести, но ради Кейры был готов нарушить ее законы. Но Кейра бы этого не хотела. Она просила меня быть милосердным. Всегда. Хвататься за меч только в самых крайних случаях. И я пообещал.
А торговец мог бы всадить болт мне в спину, мог бы рассказать о грабителе, встретившемся на пути страже. Но он этого не сделал. Я поверил ему и сделал все правильно. У этого человека было двое детей, он рассказал мне об этом. Он понял меня, я знал это. Опасаться было нечего, однако такие люди на пути встречаются редко, это было везение, поэтому стоило готовиться к худшему. И я был готов.
Часов через пять однообразной дороги я остановился на водопой. Конь мой сильно устал и, как только почувствовал воду, пустился к водоему галопом. Неподалеку от места нашего привала располагался небольшой лагерь. Человека три, не больше. Спустя час двое уехали, а один остался. Я хотел обменять у него один из выкованных мною кинжалов на еду, поэтому отправился к нему.
Этот человек оказался не таким добродушным. Он нехотя дал мне немного еды, гораздо меньше, чем следовало, и забрал кинжал. Я не сопротивлялся. Выбора было не слишком много. Потом он расспросил меня, куда я еду и зачем. Мне показалось, что это всего лишь жест дружелюбия, хорошие манеры, и я ему рассказал свою историю в двух словах. Он как-то странно на меня покосился, оглядел меня с ног до головы и в довольно грубой форме сказал проваливать из его лагеря. Я удивился, но решил удалиться.
Когда я отошел несколько шагов от его лагеря, то услышал звук, характерный для арбалета, который только что зарядили. Я не раз использовал арбалеты и отлично знал, какие звуки издает тетива. По коже пробежали мурашки, но я решил не подавать вида, метрах в десяти стояло одинокое дерево, ближе никакого укрытия. Не было смысла поворачиваться к нему лицом, при малейшем моем движении он бы сразу произвел выстрел.