– Ты жалкий бродяга, где ты достал эту одежду, а? Я понял все по твоему лицу. Оно выдает в тебе коренного харита, ни один рей или торговец так не разговаривает. Советую не шевелиться и отвечать на мои вопросы, – прозвучало у меня за спиной.
Мне пришлось остановиться, но поворачиваться я не собирался. Конечно, он понял, что я бродяга, или же блефовал. Я вел себя слишком неуверенно. В детстве я получил образование в неплохой школе, поэтому к моей речи он бы вряд ли стал придираться, да и выговор у меня был сравнительно чистый, у реев бывает и похуже. Ему я представился торговцем из соседнего региона, рассказал про свою дочь, про то, что пришлось многое продать, чтобы добраться сюда и попытаться раздобыть вакцину. Зачем я рассказал ему все это? Торговцы не бывают такими откровенными. Это была ошибка. Но винить себя было поздно.
Он назвал меня харитом, так называют всех, кто живет в маленьких деревнях за пределами города. По большей части это бедняки, которые работают во благо реев – благородных жителей города за стеной. Не все реи знатные, часть из них – торговцы, которым удалось накопить достаточно денег или связей, чтобы получить право проживать в городе. Обычным жителям это было не под силу. Впрочем, моя кузня могла приносить неплохой доход. Если работать без устали, вполне можно было накопить достаточно денег, но кузню мне пришлось бросить. Кейру нужно было срочно оттуда увозить.
Ну а торговцы, в основной своей массе, есть нечто среднее между реями и харитами. Они еще не накопили достаточно денег, чтобы поселиться в городе, но уже были гораздо богаче и влиятельнее обычных харитов.
– Ты глухой? Я задал тебе вопрос, будь добр, отвечай на него.
– Я уже все тебе сказал. Я всего лишь торговец, который едет к городу в надежде спасти свою дочь, – ответил я.
– Без товаров? – человек ухмыльнулся.
– При себе у меня достаточно клинков и кинжалов, причем высокого качества, а на них всегда есть спрос.
– А мне кажется, что ты украл эту одежду, она как-то странно сидит на тебе. Ты простой харит, я могу застрелить тебя прямо сейчас, говори же правду, тогда посмотрим, что можно с тобой сделать.
– Я не крал эту одежду, я купил ее у одного господина, – признался я.
– Что? – мой противник рассмеялся. – Какой дурак станет торговаться с бедняком. Откуда у тебя деньги на такую одежду?
– Я отдал за нее свой лучший кинжал. И, при всем моем уважении, это не ваше дело.
– Ошибаешься. Я могу отдать тебя капюшонам и получу за тебя награду. Они не любят воров. Они отвезут тебя в город, как ты и хотел, а потом посадят в подвал и будут тестировать на тебе вакцины.
– Господин, у которого я купил эту одежду, готов за меня поручиться, – сказал я.
– Мне это не важно. Тебя все-равно не будут слушать, а я скажу, что одежда украдена у меня. Как думаешь, кому они поверят?
– Но ведь это моя одежда, они поверят, что я такой же торговец, – ответил я. Мне никак не удавалось понять, почему меня не могут принять за торговца, что же так сильно выдает во мне харита?
– Для торговца ты слишком открыт, да и сейчас почти у всех торговцев есть специальная грамота, разрешение на торговлю в городе. Скажи-ка, она у тебя имеется? – он обращался ко мне с ненавистью в голосе.
Я промолчал, лишь коротко мотнул головой. Почему этот человек так меня ненавидит, неужели у него нет души?
– Что и требовалось ожидать. Мы сделаем так: ты снимаешь эту одежду, оставляешь мне весь свой товар и лошадь, а сам проваливаешь отсюда. Это будет тебе уроком.
– Нет. Я не буду этого делать. Мне нужно спасти дочь, – твердо ответил я.
Если бы я согласился, отдал ему всю одежду, то добраться до города было бы невозможно. Я остался бы один в этой пустынной местности. Вряд ли бы мне удалось найти людей, похожих на господина Хасси. Я решил рискнуть.
– Что? Что ты сказал? Выполняй то, что я тебе говорю, иначе я пущу болт тебе между лопаток. Слышал меня? – судя по голосу, он начинал терять терпение.
– Мой ответ остается прежним. Мне нужна эта одежда, мне необходимо добраться до города, чтобы… – я старался отвечать спокойно, но он меня перебил.
– Черт, да ты совсем страх потерял, по-хорошему не понимаешь? – он начал верещать от злости, если бы я обернулся, то, готов поклясться, увидел бы его багровое от ярости лицо. – Мне плевать на твою дочь, меня не волнует, кого ты хочешь спасти. Как по мне, лучше бы она подохла, таких не жалко.
Мне бы хотелось разобраться с ним мирно, но этот человек перешел все границы. Он просто хотел обокрасть меня, почуяв наживу. Я уже хотел было дернуться, чтобы постараться укрыться за деревом, но он меня опередил. Я услышал щелчок. Арбалетный болт уже прорезал пространство, разделявшее нас. В голове пронеслись образы, сначала детство, родители, брат, Кейра, затем появился вопрос: куда же попадет снаряд? Если в голову, то мне не выжить, все было зря. Но если нет?