Они опустили алебарды в мою сторону. Этот жест был интуитивно понятен: я остановил коня. Один из стражников с мечом в ножнах направился ко мне. Он учтиво поклонился. Я последовал за ним.
– В соответствии с приказом короля, его величества Генриха Богатого, мы должны узнать цель вашего визита. Вы въезжаете в славный город Сэтэра. Чтобы оградить город от лишних лиц и сделать ваше пребывание здесь безопасным и приятным, в город допускаются только знатные реи и торговцы, предъявившие грамоту. Господин, прошу вас представиться.
– Лидьяр де… Рейнар, странствующий торговец, – я слегка запнулся, потому что в деревнях мы обычно использовали лишь имена, да и второе мое имя едва ли походило на благородное, пришлось брать из головы.
– Откуда вы прибыли, какова цель визита?
– Теоранд. У меня на продажу клинки, – в горле пересохло, но я старался говорить спокойно.
– Грамота имеется?
– Да. Вот она, – я протянул ему грамоту.
– Хорошо, – ответил стражник, даже не развернув ее, – проезжайте. Хорошего вам дня в Сэтэре.
Я вежливо поклонился и медленно повел коня через ворота. Преодолев мост, я въехал в город. Все вокруг светилось и блистало, по мостовым медленно покачивались дорогие кареты, в пышных нарядах гуляли знатные дамы со своими кавалерами. Количество золота, серебра, драгоценных камней – все это меня ослепило. От удивления я даже открыл рот, но сразу же спохватился. За пределами города я видел лишь серебро, пару раз золото, но драгоценные камни были для меня чем-то новым.
Своими глазами мне пришлось только раз увидеть янтарь, он был в подвеске у одной знатной дамы, которая проезжала по нашей деревне из благих намерений – она хотела помочь нуждающимся. Грациозно восседая в своей карете, она кидала еду и монеты прямо на землю, брезгуя прикасаться к нам. Когда же она увидела калеку, то ее добродетель иссякла, она закрыла окно своей кареты и приказала вознице править вон из деревни.
Итак, я попал в город, что предпринимать теперь? Все это время я действовал на душевном подъеме, сломя голову я отправился в путь, но за все это время ни разу не думал о том, что делать и куда идти в Сэтэре. Город был совершенно мне незнаком, но еще больше – чужд, в этом я убедился чуть позже. Хасси дал мне наводку, рассказал об одном лекаре, Боларе, кажется, он мог мне помочь. Стоит разыскать его. Но как ведут себя здесь, в городе? Быть может, спрашивать не принято, был риск выдать себя. Я решил найти человека не слишком знатного, в крайнем случае – спросить дорогу у стражи.
Минув несколько ярких кварталов, я оказался на центральной площади города. Она была поистине огромна, и вся пестрела различными лавчонками, оружейными, кузнями, домиками гаданий. По ее краям расположились десятки таверн, банки, бордели, проживающие в городе купцы и травники. Площадь была наполнена звуками – десятки музыкантов, певцы, шуты, барды, все подряд собрались здесь. Запахи, царившие на площади, подчеркивали ее пышность: здесь пекли булки, разливали медовуху, готовили разнообразные сладости, стоившие баснословных денег. На фоне нашей деревни с голодающими людьми, это место показалось мне чем-то фантастическим, искусственным. Все эти люди, шум, золото – все это вызывало у меня отвращение. Я поспешил убраться в менее населенный квартал.
И такой мне удалось найти, правда перед этим я стал свидетелем ужасного шоу. Всюду я видел бедняков, таких же харитов, как я. Они таскали грузы, крутили механизмы лифтов, подъемников и представления устраивали вместе с ними. Но они были не участниками, они были реквизитом. Огромных усилий стоило мне сдержаться – моих соплеменников использовали в качестве живых мишеней, изобретатели испытывали на них различные приспособления.
В одном из закрытых домов я увидел маленьких детей из деревень. Они сражались между собой на площадке. На них делали ставки, заставляли драться, причем бой шел на жизнь. Похожие вещи происходили и с красивыми девушками, они были предметами ужасного искусства, и никто не заботился об их жизни. Все они были лишь расходным материалом. В одном из кварталов стояла большая стеклянная бочка с водой. Здесь испытывали организм человека. Харитов сажали в бочку, проверяя, сколько времени они смогут продержаться, а потом пытались откачивать. В себя приходили далеко не все.
Это лишь часть зверств, которую мне довелось увидеть в этом ужасном месте. Не в силах помочь этим людям, я спрятал лицо под капюшон и быстрым шагом удалился в спокойный квартал. Здесь дома были не такими пышными, а люди вели себя не столь надменно. Пока я проходил город, то пару раз обратился к стражникам и одному горожанину, но ответа на свой вопрос не получил. Последний и вовсе послал меня ко всем чертям – его огорчило, что торговец заговорил с ним без его позволения. Я приметил человека, который сидел вдоль одной из стен в полном одиночестве и приблизился к нему.