Нужно было перевести тему, и капитан рассказал о том, что удалось узнать о Саймоне.
– То есть, он был в том отеле, но уехал?
– Да, скорее всего, это был он, внешность сходится, но имя другое. Паспорт там не спросили, и он назвался неким Рафаэлем де Валентеном.
– Рафаэль де Валентен… – задумчиво повторила девушка.
– Ага. И еще есть хорошая новость, номер не убирали, может, получится найти там что-нибудь еще.
– Вспомнила. Так звали героя Бальзака.
– В той книге? Как ее… «Шагреневая кожа»?
– Да, – ответила Трейси.
– Хм. Видимо, книга отложилась в его памяти. Что ж, нам это на руку. А ты в очередной раз молодец.
Лицо Трейси снова покрыл легкий румянец.
– А в его дневнике ничего не было? Никакого намека? – спросила она.
– Нет, он писал лишь, что уезжает, – ответил Балм.
Несколько секунд он молчал, а потом, вдруг вспомнив еще одну деталь, вновь обратился к девушке:
– Кстати, помнишь те записи, что мы нашли на кухне?
– Да.
– В них он писал, где нарисовал знак. Но там сказано и еще про один знак, который он выцарапал ножом, но он не помнил, где его начертил. Мы обыскали всю квартиру, но его нигде не было.
Девушка взглянула на капитана со страхом.
– Думаешь, мы не закрыли портал? – улыбнулся он.
– Не знаю…
– Мне кажется, ему это приснилось. Если принимать за чистую монету все, что написано в его дневнике, можно сойти с ума. У парня от этих таблеток крыша совсем поехала. Так что не волнуйся. Скоро мы найдем Саймона и все закончится.
14 февраля. Саймон.
Сегодня весь день на улице идет дождь, все стекло усеяно каплями, а за ним весь мир такой серый, мрачный. Я не удержался, и вновь выпил несколько таблеток. Теперь я в том, другом мире, который пугает меня все больше с каждым днем. Я чувствую… чувствую, что скоро я смогу его увидеть и поговорить. Какого это общаться с дьяволом, что он сделает со мной? Мне страшно, но выбора нет. Я ощущаю его. Все ближе и ближе.
Снова что-то происходит с квартирой, я заметил в ванне кровь. Чья она? Неужели моя? Странно. Я хотел выйти на улицу, но дверь была заперта, а открыть ее я не смог. Не знаю почему. Я бродил по квартире, и она менялась при каждом моем движении. Сначала комната. Пропали обои, стены покрылись чем-то влажным и склизким. Теперь они черные, а пол больше походит на палубу судна – меня качает из стороны в сторону.
Когда я в очередной раз очутился в кухне, она окрасилась в багровый цвет. Кровь стекала с потолка, лилась из вентиляции, застывая на стенах. Будто меня затопили соседи, расправившись с кем-то у себя в квартире. Эта мысль почему-то не выходила из моей головы. Я зашел в комнату и ступал босыми ногами по отвратительной слизи, она была мягкая, как мох, но, когда я ставил ногу, она проваливалась куда-то глубже, и ощущение было не из приятных. Мне казалось, что кто-то едва царапает мои ноги под поверхностью этой субстанции.
Я притронулся к стене и тут же отвел руку – она была ледяной, но мягкой. Когда я прикоснулся к ней в очередной раз, черная слизь на стенах пришла в движение и опутала мою руку. Я закричал, но голоса своего не услышал. Какой-то хриплый стон. Повсюду шептались голоса, а я пытался выдернуть руку из поглощавшей меня массы.
Мне удалось это сделать, и когда я освободился, сразу же отбежал на середину комнаты. Дверь захлопнулась, а окно вдруг оказалось так далеко, что все пути к отступлению были отрезаны. Стены начали смещаться, двигаясь по направлению ко мне. Комната становилась все меньше, а слизь на ее стенах и потолке двигалась все беспорядочнее. Мне казалось, что я кричал, но из моих уст раздавался лишь чей-то приглушенный смех. Я попытался ударить стену рукой, но рука застряла в ней, а потом меня начала поглощать слизь.
Комната сдавливала меня, а слизь будто разрывала на части, я пытался извиваться, но не мог даже пошевелиться. В мои уши и нос медленно заползали отростки, что высовывались из стен. Я взвыл от боли и потерял сознание.
Очнулся я в каком-то темном месте, лежа на огромных черных отростках, напоминавших щупальца, я пошевелился, и они пришли в движение. Чем больше я двигался, тем сильнее они отступали, а если останавливался, начинали меня пожирать. Когда свобода была близко, силы мне отказали, и я замер на мгновенье передохнуть, но щупальца принялись меня душить. Я начал двигаться из последних сил, крича в такт своим движениям, чтобы было легче. Мне удалось освободиться. Щупальца отступили, и я рухнул на землю.
Удар был несильным, но голова моя ударилась о мягкую землю, и я почувствовал ее запах. Запах сырой земли. Он был такой яркий, что я начал чихать. Я вскочил с земли и оглянулся по сторонам. Находился я за каким-то забором, дорога уходила назад, в темноту, а второй ее конец упирался в металлическую калитку в заборе.