Вдруг я отстранился – платок стал влажным. Я взял его в руку и увидел, как по нему льется кровь. Она пропитала платок и капала теперь мне на колени. Я сжал его в руке и закричал. Но вместо своего голоса снова услышал лишь чей-то хриплый стон. Из глаз моих полились слезы. Они капали на платок и смешивались с кровью. Я поцеловал платок.
Сзади что-то упало, я обернулся и увидел ее. Она была подвешена за шею на верхней балке оранжереи. Я бросился к ней, но вдруг здание начало рассыпаться и мир вокруг поглотила тьма. Я провалился вниз. Перед моими глазами пробегали сцены с Агнис, я пытался ей помочь, кричал, бил руками, но все было напрасно. Две девочки избивали ее, одна хватала ее за волосы, а другая смеялась. Голос мой охрип от крика. Потом я увидел, как он ведет ее куда-то в темноту. Она вырывалась и кричала, молила о помощи, он смеялся, а я ничего не мог сделать.
Снова я лежал на больничной койке, и к моему лицу были подсоединены какие-то трубки. Я не мог шевелиться. Голова неподвижно лежала на боку, а взгляд мой был устремлен на те сцены. Потом я увидел ее лицо. Снова. А на ее шее петлю, следы от удушения. Из ее глаз катились слезы, а лицо было темно-серое. Даже слегка синее.
Я позвал ее, но никто не откликнулся. Лишь чей-то смех раздался где-то в отдалении. Он эхом резал мои уши, проникая все глубже в мою голову. Я снова куда-то провалился. Не стало больничной койки, пол подо мной растворился, и вокруг снова стало темно. Я куда-то падал. Теперь я мог двигаться, но это никак мне не помогало, ухватиться было не за что. Я летел вниз и слышал ее крик, ее нежный и тонкий голос, который все повторялся и повторялся. Я падал все ниже, а крик окружал меня. Он становился все громче и пронзительнее. Голос молил меня о помощи.
Я почувствовал удар, резкая боль пронзила мое тело. Падение закончилось, и я потерял сознание. В голове витали какие-то образы, слышались отдаленные голоса. Очнулся я в какой-то довольно глубокой яме. Каждая моя попытка отдаляла меня от слабого света, что виднелся через узкое отверстие сверху. Яма становилась все глубже.
Так прошло несколько часов, мои силы, и физические, и духовные, иссякали, выбраться я уже не надеялся. Но я предпринял еще одну попытку, последнюю. Карабкаясь по небольшим уступам по бокам ямы, цепляясь за влажные и скользкие стебли, я не спускал глаз с желанного света где-то там, наверху. В последний момент, когда до победы оставалось не более двух метров, когда я уже чувствовал свежий воздух свободы, нога моя соскользнула, и я начал скатываться вниз. Из последних сил, помогая себе криком, ощущая, что свобода ускользает от меня, я схватился обеими руками за шершавый корень. Он слегка треснул, раздался хруст, но корень выдержал. Кожа на руках была содрана, все они были влажными от крови, в воздухе повис слабый вкус железа. Я продолжил взбираться. Прошло еще минут пять, пока я наконец-то не оказался на воле.
Все мое тело ныло от усталости, руки жгло от легкого порыва ветра, а голова ощущалась тяжелым камнем. Мне не хватало сил думать. Я отошел от ямы на несколько шагов и рухнул наземь. Я надеялся, что этот сон кончится, и я вернусь обратно домой, но я не мог даже уснуть. Так я лежал на мокрой и холодной земле, не в силах пошевелиться, и смотрел куда-то в темноту. Голоса не замолкали ни на секунду. Они шептались и кричали, смеялись и выли от боли, а я все лежал, стараясь разглядеть хоть что-то в непроглядной тьме. И я разглядел.
Это был он. Сначала из темноты показались его рога, потом нос, шершавый и большой, потом сверкнули глаза, и дьявол показался из тьмы. Я хотел крикнуть, но не было сил, он шел ко мне, медленно и грациозно. На лице его, если это можно так назвать, не было ни единой эмоции. На нем лежала печать безразличия и жестокости.
Я закрыл глаза, пытался не слушать, но удары его копыт передавались вибрацией. Я попытался ползти, но ноги не слушались, отчаянно хватаясь за тонкие и слабые стебельки, я пополз в сторону от него. Моя жизнь по сравнению с грозящей мне опасностью, казалась такой же хрупкой, как и растения, что позволяли мне двигаться.
Он смеялся и что-то говорил, возможно, на латыни, голос его был низкий и хриплый, ничего не получалось расслышать. Перед моими глазами вдруг возникла девочка лет семи, она была в тонком белом платье, воздушном и кристально чистом. Она подошла вплотную и протянула мне руку. Лицо ее сияло милой улыбкой. Я протянул ей руку в ответ, но она отдернула свою, и я рухнул на землю, уронив голову на мягкие стебли.