– Сэр… не надо. Прошу вас, не надо. Я… сделаю все, что вы хотите. Только не убивайте меня. Умоляю, – мой голос был слабый, я говорил тихо, едва шевеля губами.
– Что такое жизнь? Почему все вы так за нее держитесь? Черт. Мне стыдно за вас. Вы не способны принять смерть достойно. За все нужно расплачиваться.
Он несколько раз ударил меня ножом, я чувствовал все это, сжимался от боли. Мое сознание металась из одного тела в другое. Я то был убийцей, то жертвой, когда он занес нож в последний раз, в слабом свете луны я увидел его лицо. Горящие желтым огнем животные глаза. Может мне это почудилось, но эти глаза. Это были его глаза. И одновременно мои.
А далее тьма поглотила мой разум. Я увидел небо, пару мерцающих звезд. Все звуки пропали, и я провалился в забытье.
Когда я очнулся, то снова был в той комнате. Человек в плаще стоял перед зеркалом и смотрел будто не на себя. Он смотрел в мои глаза. В мою душу. Но ничего не сказал. Он медленно закрыл свой чемодан и положил его на кровать. Надел черные перчатки и поправил костюм у себя на груди. Затем он подошел к угловому краю комнаты. И исчез.
Я пришел в себя. Теперь я был в этой комнате. Настало утро. Руки мои сжимали окровавленный нож, а в дверь ломились. Чемоданчик валялся опрокинутым на кровати. Мои руки затряслись, я уронил нож на пол и упал на колени, не в силах поверить в происходящее. Дверь распахнулась. На пороге появилось несколько полицейских.
– Подними руки над головой, а ну, быстро! – резко скомандовал один из них. Я повиновался.
– Нет. Не может быть… это не я… это был не я, – продолжали повторять мои губы, а глаза блуждающим взором нащупали окно и остановились на нем. За ним светило солнце. Я видел зеленые кроны деревьев, ощущал тот чистый воздух и свободу, что находится по другую сторону от меня.
На руки мне надели кандалы. Поставили меня на ноги и пнули по направлению к выходу. «Теперь меня отвезут на Гревскую площадь, и все будет кончено», – подумал я. Из глаз моих полились слезы. Я вспомнил лицо той девушки при свете луны. Я ощущал безнадежность. Бесконечная тоска сжала мое сердце в свои холодные тиски.
Очнулся я в каком-то переулке недалеко от собора. Я лежал в куче мусора, опрокинув контейнер. Рядом со мной пробежала крыса. Что-то пронзительно пища, она скрылась под грудой мусора, мелькнул розовый хвост, раздался шум пластиковых пакетов.
– Это был сон, всего лишь страшный сон… – пробормотал я.
Небо казалось таким чистым, а воздух свежим, даже здесь, в центре города. Сердце мое успокоилось, но я до сих пор не мог прийти в себя. Этот сон был таким реальным. Люди такими настоящими. Я продолжал ощущать их боль, их страх. Потом я услышал свой смех. Истерический и больной.
День четвертый. Округ Обсерватуар.
В ожидании звонка от Купера, Трейси и Балм отправились на прогулку в парк, находящийся недалеко от гостиницы. Место это было не слишком популярным среди туристов, да и сам парк занимал всего пару кварталов, зато здесь было уютно и спокойно. Они уселись на укрытую от чужих глаз лавочку.
– Итак, что мы имеем? – спросил Балм. – Интересно услышать твое мнение.
– Агнис была девушкой довольно… необычной. Нет ничего странного в том, что она понравилась Саймону. Такие спокойные и тихие мальчики часто влюбляются в ярких девушек. И наоборот. А Тома он считал угрозой. Пытался защитить от него Агнис, неудивительно, что он испытывает к нему ненависть, – ответила Трейси.
– Да, но ведь Саймон должен был помнить, что Агнис жива? А сейчас он думает иначе. Тебе не кажется это странным?
– Она его бросила. Влюбила в себя, подружилась с ним, а потом уехала. Возможно, для него она все-равно что умерла.
– Угу, – задумчиво ответил Балм, – а Вальё умножил эти эмоции. Обострил отношение Саймона к Тому и Агнис. Девушка стала для него недоступным образом, к которому он испытывает любовь, а Том из хулигана, который его задирал и мешал сблизиться с Агнис, превратился в ее убийцу. Саймон раньше его не любил, а теперь ненавидит.
– Капитан, есть ли шанс, что Саймон все же вспомнит, что Агнис жива?
– Мне кажется, шансов нет. Вальё никогда не ослабляет действие. Тем более сейчас, когда парень под таблетками уже больше недели. Все станет только хуже.
– Том в опасности?
– Определенно.
Раздался звонок. Балм выхватил телефон. На другом конце послышался знакомый голос.