– Ну да. Сказал, что лучше будет на складе работать, чем слушаться такого начальника. Я хотел его отговорить, потому что за это время мы с ним сошлись, хорошо ладили, но он здесь оставаться не хотел. Вот и ушел, – Раиль затушил сигарету, – больше ничем помочь не смогу.
– Спасибо, если вдруг что-то узнаете о Томе, – Трейси вырвала листок из своего блокнота и написала свой номер, – позвоните мне.
Девушка улыбнулась и протянула листок Раилю. Тот кивнул и забрал листок. Раиль попрощался с девушкой и кивнул капитану, а затем шагнул на ступеньку автобуса. Трейси уже собиралась уходить, но он ее окликнул:
– Склад номер семь, на востоке, за парком Монсури. Может, удастся найти его там.
Девушка кивнула и направилась к Балму. Пока Трейси говорила с Раилем, капитан отошел от них метров на десять и уселся на ближайшую лавочку.
– У нас есть еще одна небольшая зацепка, склад номер семь где-то за парком, – Трейси довольно улыбнулась.
– Ты молодец, Трейси, мне бы он вряд ли что рассказал. Хотя можно было его припугнуть, показать удостоврение…
– А если бы это не помогло? Мне кажется, Раиль бы не стал ничего рассказывать о Томе. Чтобы его не подставлять.
Капитану показалось, что в глазах девушки промелькнуло что-то вроде гордости за Раиля.
– Тебе что, понравился этот парень? – ухмыльнулся капитан.
– С чего вы взяли? – Трейси слегка покраснела.
– Ты дала ему свой номер не только из-за Тома, да?
– Капитан, вы что, ревнуете?
– Что-то вроде того. Ты ведь как никак моя дочь.
Они оба рассмеялись.
– В парк Монсури? – спросил Балм.
– Ага, к складу номер семь. Возможно, Том или Антуан там работают.
16 февраля. Саймон.
Ночью я очнулся в темной комнате. Я не был в отеле. Это было какое-то другое место. Окно было открыто, и с улицы дул холодный ветер. В комнате было очень холодно. Я встал с кровати, пол прогибался подо мной, будто под тонким слоем досок была вода. Когда я подошел ближе к окну, занавеска задергалась как в истерике, а окно резко захлопнулось. Раздался неприятный треск, я закрыл уши.
Когда я огляделся, то увидел, что комната моя совсем маленькая, несколько квадратных метров. Через окно пробивался лунный свет, когда глаза привыкли, я смог различить стены. В комнате не было дверей. Ни одной. Я заволновался и в панике начал метаться по комнате, обшаривая руками голые стены. Это было странно – раньше я никогда не боялся замкнутых пространств, разве что лифты никогда не внушали мне доверия, но здесь все было иначе. Мне показалось, что воздуха становится все меньше, с каждой секундой становилось сложнее дышать.
Я подбежал к окну и распахнул его. Оттуда вновь подул воздух, я слегка успокоился. Когда я взглянул через него, то увидел вдалеке лес, перед ним какой-то огромный плакат с чьим-то изображением, а прямо за стеклом решетку. Через окно выбраться не удастся. Прутья решетки были расположены слишком близко друг к другу. Я попробовал ее покачать – бесполезно, решетка была намертво приварена к зданию. Паника вновь овладела мной.
На одной из стен висело зеркало, лунный свет слабо в нем отражался, я увидел себя в отражении, но не узнал. В моей фигуре было что-то странное, хоть и знакомое. Зеркало находилось от меня в нескольких метрах, поэтому я различал лишь силуэт. Я подошел ближе и отшатнулся. В отражении я увидел какого-то сморщенного старика. Он был лысый, череп его казался непропорционально большим, губы дергались, а с тонких рук, которые больше походили на палки, свисала дряблая кожа.
Отражение отшатнулось вместе со мной. Я вновь подошел ближе и протянул руку к старику. Он сделал тоже самое. Кончиками пальцев я нащупал гладкую поверхность зеркала. В чертах старика я узнал себя. С ужасом я взглянул на свое тело. Ноги были худые и слабые, они едва не подкосились подо мной. Стоять вдруг стало тяжело. Сбоку, рядом с животом, виднелся какой-то нарост, что-то, похожее на опухоль. Я дотронулся до нее. Тело пронзила резкая боль.
Вновь я взглянул на свое лицо в отражении. Старик будто просил у меня помощи. Губы начали шевелиться, произнося какие-то слова. Я нащупал пальцами свои губы. Я говорил эти слова. До моих ушей донесся слабый и дряхлый голос: «Я и есть Саймон, я и есть Саймон». Он без конца произносил одно и тоже. Я произносил.
Я поднес лицо ближе к поверхности зеркала. Звуки затихли. Пальцами я трогал свою голову. Руки казались онемевшими. Один из пальцев почти совсем не двигался, на нем был черный налет, а ноготь казался сильно пожелтевшим. Я отдернул руку от лица. Глаза старика бегали, я пригляделся и увидел, что они остались прежними. Свои глаза я узнавал. Они выглядели молодо и слегка светились во мраке.