– Да!
– Ура! Смерть кровопийцам!
– Сжечь их! Сжечь их!
Со всех сторон слышались выкрики толпы и скандирования наилучших пожеланий. Я видел лица людей – все они улыбались, радовались. Мне вдруг стало мерзко от одного их вида. Они чувствовали себя королями, но сами при этом были слабы. Если бы не путы на моих руках и ногах, они бы вели себя совсем иначе. Спасались бы бегством, молили о пощаде, бросались бы к ногам. Я кричал изо всех сил, пытаясь перекричать громкий голос старейшины, но с моих губ срывались лишь слабые стоны. Горло, сдавленное веревкой столько времени, давало о себе знать.
– Принесите же сюда осиновый кол! И разведите костер! – вещал старейшина.
Его подручные повиновались – двое крестьян отделились от человека в дорогой яркой рубашке и скрылись в темноте.
– Наши деды и прадеды убивали вампиров и наказали нам, как нужно действовать. Мой отец, Клод Бролло, был величайшим из охотников на вампиров. Он убил семь этих отвратительных тварей, при этом потеряв один глаз. Один из кровопийц сделал это.
– Слава Клоду Бролло!
– Слава нашему спасителю!
Толпа шумно ликовала. Старейшина с удовольствием слушал эти льстивые возгласы крестьян и улыбался. Каталея лежала прямо у его ног, склонив голову на грязную землю. Волосы ее были пропитаны кровью и переливались алым сиянием. Она судорожно вздрагивала от каждого слова старейшины.
– А может потребовать у лорда Вандерлинна выкуп? Забрать деньги и убить сразу их обоих?! – раздался громкий голос из толпы.
Люди стихли, ожидая ответа старейшины. Некоторые из них выражали восторженное согласие с идеей предыдущего оратора. Жестом им приказали молчать. Площадь погрузилась в прекрасную тишину. В этот момент отсутствие звуков было для меня наивысшей степенью блаженства.
– Лорд Вандерлинн за ней не придет. Ему плевать на свою дочь. Она не нужна даже своему отцу, – старейшина засмеялся и взглянул на несчастную девушку, – правда, милая?
В тишине я услышал, как Каталея заплакала, ее слезы падали на грязную землю. Я различал каждый их удар. Мою душу переполняли эмоции, чувства обострились, боль исчезла, теперь мною владело лишь одно ощущение. Злость. Я ненавидел этих людей, хотел убить каждого. Всех, кто причинил ей боль.
Когда она укусила меня, то я почувствовал, что стал к ней ближе. Лишь ее образ обитал в моей голове. Все остальное было для меня пустым звуком. Только она. Ее голос, ее черты лица, ее смех. Черной пеленой накрылось все это. Из-за них. Ее нужно спасти. Большего я не прошу. Каталея была самым невинным созданием, которое я когда-либо встречал. Самой прекрасной девушкой. Моя жизнь не стоила и гроша на ее фоне.
Мышцы мои напряглись, по телу прошла дрожь, я попытался разорвать путы, но ничего не выходило. Нити были крепки, но я не сдавался, видя то, что происходило с ней. Со всей моей жизнью. Я все больше и больше набирался сил. Не знаю, откуда я их черпал, но этот процесс был уже необратим. Никто не обращал на меня внимания, все взгляды были устремлены к костру на центральной площади. Я мог действовать незаметно.
В это время пришли подручные старейшины. Один из них держал наготове крепкий осиновый кол, а другие крестьяне принялись укладывать дрова для нового костра. Ее хотели сжечь живьем, и только потом воткнуть в сердце кол. Жестокость этих людей не знала границ. Она не умрет от огня, нет, но будет чувствовать дикую боль и потеряет все свои силы. Она даже не сможет шевелиться.
– Ты отправишься в ад, кровопийца. За все твои прегрешения. А следом за тобой отправится он! – старейшина указал на меня пальцем.
Взоры обратились на меня, но я сделал вид, что все это время лежал без движения. Каталея подняла глаза. Распущенные волосы закрывали ее лицо, но я знал, что она смотрит на меня. Я ощущал ее взгляд. Затем я услышал ее тихий сдавленный голос вперемешку с рыданиями.
– Людвиг, о нет… Людвиг. Зачем ты пошел за мной. Зачем ты согласился… – ее голос был очень слаб, но мой слух в эту минуту был способен различить даже ее дыхание.
– Его зовут Людвиг. Слышали, люди? Видимо, эти кровопийцы любят друг друга.
По толпе пробежал смешок.
– Если бы мы не очистили нашу землю от этой скверны, этих гнусных созданий стало бы еще больше! Убьем же их обоих! И пусть второй смотрит, как мадмуазель Вандерлинн будет гореть на костре. Как она будет кричать! Молить о помощи своего милого Людвига! – старейшина рассмеялся.
– Убить!
– Сжечь выродков!