— Наши уже идут, — смахнул я пот со лба. — Шариков, блин. Я даже представить не мог, что способен напаскудить.
Крестьянин скосил глаза в сторону мужчин. Едва заметно шевельнул худым телом.
— Не дергайся, иначе до дома добираться будет некому. — предупредил я. — Все, товарищ, приплыли. Пальцы как грабли свело? Придется молотком распрямлять.
При последних словах рыжий набрал воздуха, присел и рванулся под локти. В руках остался воротник от полусгнившей одежки. Я увидел, как скачет он за здание администрации, словно силы удесятерились. Сорвался было с места, и понял, что запас энергии израсходован. Шариков скрылся за углом конторы. За спиной послышался топот ног. Подбежали контролеры при базарной власти.
— Ушел. За администрацией ворота еще не закрывали, — констатировал один из них. — Что случилось?
— Килограмм помидор за сто баксов купил, — не стал я придумывать. Мужчины знали, чем занимался на рынке. — Дешевле отдать не согласился.
— Чего не позвал раньше! — не вдаваясь в подробности, воскликнул второй контролер. — Мы тебе кричали. Мирон любого догонит. А теперь он на Семашко, дворами хоть к Дону, хоть на Ворошиловский проспект. Там транспорт на какой хочешь вкус.
— От Мирона никто не отрывался, — разом подтвердили остальные. — Теперь жди, когда на рынке объявится. Тогда спросишь.
— Сдирать будет нечего, — пробурчал я. — К тому времени даже помидоры успеют отойти.
— На какие помидоры ты намекаешь? — решился спросить первый мужчина.
Я коротко пересказал. Поправив на плече мешавшую бежать сумку с томатами, собрался уходить:
— Спасибо, ребята, спектакль закончился.
— Зайди в уголовку. Глядишь, чего посоветуют.
— Что они подскажут, — пожал я плечами. — Имени не знаю, не только места жительства.
— Тогда списывай на мышей. На базаре так, никак иначе.
Я подался на выход. В голове резвилась мысль, что не лучше других «совков» — кто хочет, тот натягивает. Даже колхозники, за которых рвешь глотку, защищаешь грудью. И сам такой, может быть, успевший осознать, что Земля действительно круглая. Бежать с нее некуда.
Апрель я трудился в поте лица, пытаясь наверстать профуканное. Прочесывал рынок. Хотелось поймать животное, выместить на одном злобу на всех нерадивых, приведших к власти не только хрущевых, брежневых, горбачевых, ельцыных, но в первую очередь диких зверей в образе человеческом лениных, сталиных, ежовых, бериев. Рыжий не появился.
В конце месяца разом зацвели сирень, черемуха, сады. Стало холоднее, словно бело-розово-синие соцветия вобрали тепло в себя. Пришлось натягивать свитера, легкие куртки. Ребята вернулись к кроссовкам, ботинкам с как бы обрубленными носами. Мода пошла. Девчата навострились наплетать множество косичек, иногда с разноцветными шнурками. Негритянский образ жизни нравился молодежи больше, нежели образ жизни белых людей из развитых стран. На ум невольно приходил вывод, что от предложенного цивилизацией новое поколение выбрало самое плохое. По телевизору прозвучало откровение одного из депутатов Государственной думы, мол, хорошо, что пьющая часть населения России ушла в мир иной. Я ужаснулся неприкрытому цинизму. Я тоже едва не попал в это число. Но до перестройки пил от случая к случаю, с началом ее забухал от непонимания происходящих вокруг перемен. Кто пил, тому было без разницы, что творилось вокруг.
Облокотившись на жестяной жбан, из которого девчонка начала продавать газированную воду, я рассказывал Андреевне, какую обновку приобрела Татьяна. Вечернее платье в разводах от темно — синего, до светло — голубого. Воротник широкий, можно надеть колье.
— Откуда у нее столько денег, — всплескивала руками старая казачка. — Недавно приходила, чистая куколка.
— Про деньги не интересовался, — улыбался я. — Главное, с меня не требует. Но платье шикарное, на прием в Кремлевский дворец пойти не стыдно. Купил билеты на балет. «Жизель» по Адамо.
— В этом балете сборная солянка, — не согласилась разносчица чая Лолита. — Артисты ростовские, из Белоруссии, с Украины. Ведущая пара заслуженных старые. С животами. Один, на второстепенных ролях, прыгает, будто набитый камнями.
— Балет хороший, — не согласилась Андреевна, словно видела не раз. — Сходите, чего зря чужое мнение выслушивать.
— Татьяна понравилась? — подмигнул я женщине.
— Красивая, ничего не скажу. У нас в Ростове каждая вторая красавица. Эта первая. Где ты ее нашел?
— На танцах. Сама подобрала, — ухмыльнулся я.
— До сих пор заскакиваешь?
— Куда деваться.
— Кожу обновить, — засмеялась Лолита. Подхватила сумку с термосами, бумажными стаканчиками. — Не бери в голову, сама такая. Но в Батайске присесть не на кого, алкашня тряпочная.