— Кто навел клиента!
— Повторяю, не смог взять сам. Сумел бы, кувыркался я. Или отправил мужика дальше.
— Выходит, расхлебываться мне, — попытался озлобиться Филин. — Ты можешь только подсылать клиентов с фальшаками, да стричь купоны от сделки. Ловко пристроился.
— Так на рынке заведено, — сплюнул я под ноги пацану. — Ты проверяешь товар, несешь ответственность. Мне отстегиваешь разницу в сумме моего договора между ним и тобой. Я имел право подвести своего клиента к другому валютчику.
— Красиво примазался, — покривился пацан. — А если ты подсунул мужика? Голова лишняя?
— Голову советую не трогать, — спуская злость на тормозах, поправил я барсетку. — А ты доказал что валютчик из тебя хреновый, если сейчас не вешаешь лапшу. Повторяю, смотреть должен был ты.
— Писатель прав, — послышался голос за спиной. Я увидел старого менялу Борю, тоже бывшего мента, не переступая порога палатки наблюдавшего за нашим спором. — Тебе, мальчик, не надо было хлопать в ладоши при виде фуфлового рыжья. Есть ляписный карандаш, надфиль, собственное чутье. О чем писатель популярно объяснил в самом начале. Разборки быть не может, если не решил прогнать туфту. Тогда дела хреновые.
— Я виноват, — засуетился пацан. — Сам влетел, сам отдуваться буду.
— Вот и отвечай, — сплюнул я Филину под ноги еще раз. Возле выхода бросил через плечо. — Но ежели навострился прокатить дуру, грош цена в базарный день.
— Какую дуру, — заблажил тот, не высовываясь наружу. — Подставили, и я виноват.
— При любом раскладе ты прав, — кивнул фуражкой Боря. — А коли сосунок решил не делиться, мы за ним посмотрим.
— Бабок нет, и тут хрен проссышь, — оглянулся я вокруг. — Одно за другим.
— На то и жизнь — полоса белая, полоса черная…
В конце октября ребром встал вопрос о размене квартиры. Дело долго упиралось в деньги, не получало надлежащего толчка. Да и кто позарился бы на первый этаж с зарешеченными окнами. И вдруг желание поменять квартиру, в которой прожил двадцать лет, стало невыносимым. Больше не мог смотреть на обшарпанные стены, опустившиеся полы, облупленный потолок. Здесь было все: пили, трахались, убивали, распинали. Возрождался, искал себя, смысл жизни. Наверное, пинка дала Татьяна, ее удобная громадина на пятом этаже старого крепкого дома. Деревья вокруг, по кронам перескакивали белки, сороки, горлицы, вороны, пташки без числа. Желание доказать, что не хуже газовика, пусть не обладаю большими деньгами. Не успел заикнуться, любовница принесла кучу газет, кто-то снабдил номером телефона конторы с агентами по недвижимости. Крутился сам. Мало того, четко понимал, что пассия хлопочет о себе, об отделении сына. Кажется, она его боялась. Сын продолжал любить отца, любовника матери ненавидел. Но… дело сдвинулось. Дали объявление. На пороге появились купцы. Отступать стало некуда и некогда. Татьяна предложила вещи перевезти в гараж, временно пустующий после продажи старой машины. Перейти жить к ней. В отношении перехода насовсем я был начеку. Перед глазами стоял пример ее подруги, «сплатившей» бывшему мужу гроши, переселившей спивающегося бедолагу в собачью будку на садовом участке за чертой города.
Через месяц квартира была продана дешевле на тысячу долларов, потому что я представлял из себя нулевой вариант на рынке недвижимости. С хрустальной люстрой оказался у Татьяны. С первых дней почувствовал, что попал в кошачье логово, где у каждого свое место. Впереди зима. С возвратом опоздал, стоимость жилья неумолимо растет. С тещей, с сыном никакого контакта. В добавление ощутил, что за мной началась нешуточная слежка. Некстати любовница посоветовала работать не на сотках, а хотя бы на трех тысячах баксов. Совета я послушался. Как черт под руку, поругался с тещей, едва не швыряющей под нос жратву. Не писателя мечтала увидеть старуха в хоромах, пусть бы второго газовика. Кто продрался из грязи в князи, тот расчитывает на большее. Стоит лишь вспомнить сказку о золотой рыбке. Я словно проснулся. Привыкший быть хозяином, не мог допустить в свой адрес неуважительного отношения. Вскоре черная кошка пробежала между мной и любовницей. Я метался как загнанный зверь, зачитывая газеты с перечнем продающихся квартир. Ходил на просмотры. Все не то. Или жилье убогое, или цена запредельная. О-о, как пожалел, что связался не по сезону, да не с таким «помощником». На рынке напряжение тоже росло. Крутился возле Петя Попка с другом. Зачастили шапочно знакомые личности, стремящиеся выведать, на какой сумме кручусь. Нездоровый интерес вышибал из колеи, принуждал совершать ошибку за ошибкой. И развязка не заставила ждать.