Может, ребята были правы. Не рванул бы пешком на пять тыщ как на пятьсот в дождливую погоду, глядишь, пронесло бы. Или надыбали кого бомбануть вместо меня. Папен кривился, но осторожничал. Приблизился белобрысый начальник уголовного розыска. Подал руку, поцокал языком.
— Прими мои сочувствия, — поправляя фуражку на лобастой голове, поморгал он светло — голубыми глазами. — Начинай работать по новой, приходи с утра. Вряд ли удастся вернуть хоть что-то.
— Квартиру продал, — машинально информировал я.
— Квартиру…, - оперативник немного опешил. Шагнул вдоль стены из магазинов, бросив через плечо — Работай.
Через пару дней выразил сочувствие начальник милиции базара. Друзья с любопытными товарищами куда — то подевались. Призрак разве что навострился при словах о проданной квартире.
— Зачем надумал идти пешком через город? — Застриг он черными глазами. — Следы надо заметать.
Лишь Бандера криво усмехнулся:
— Теперь ты волен крутиться на любой сумме. Ни одна собака не тронет.
— Почему? — спросил я.
— Откупился, — посопев, разъяснил. — Моли Бога, что получилось именно так. Замочили бы, не ты первый, не ты последний. Сам говоришь, свинья старалась заточкой попасть. Сколько ребят на том свете.
— В милиции заставили написать заявление. Как думаешь, выйдет что — нибудь?
— Залупа конская вывалится, — зло отреагировал Бандера. — Пару раз вызовут, якобы для дачи новых показаний, потом закроют в сейф с «глухарями». Если и надыбают, постараются растормошить сами. Блин, как из детского сада.
— Рука бы не дрогнула, если со стороны властей нулевая реакция.
— Руководство не трожь, они при деле, — хохотнул Вадик из бригады Меченого. — В отношении беспредельщиков и я с удовольствием бы нашарил под прикладом «калаша» спусковой крючок. А лучше из подствольника, чтобы говно по пашне расшлепалось. Все удобрение.
Наконец, случайно узнал, что продается недорогая квартира в нашем районе. С ванной, про которую забыл, разменяв трехкомнатные хоромы на однокомнатную с туалетом и кухней едва не совмещенными. Но какой бы маленькой сумма ни была, не доставало тысячи долларов. Неожиданно Татьяна пошла навстречу. Договорились, сдам акции «Газпрома», сразу верну долг. Бумаги перли как на дрожжах. Настроился отнести их на той же неделе, да выпали очередные праздники с выходными. Но риэлтерские конторы функционировали. Обусловился с хозяйкой о встрече. Сделка состоялась. Нашел грузовую «Газель» и отчалил на новое место жительства, благодаря Бога, что дал возможность не оказаться на улице. Господь мог распорядиться по иному. Полмесяца, проведенные у Татьяны, показались хуже пятнадцати суток на Семашко. Впервые понял, что большая жилплощадь, город с миллионным населением, не спасут, если человек воспринимает другого с первобытной неприязнью. До переезда к пассии казалось, что окружающие относятся ко мне с некоторым чувством юмора. После встревожился за пошатнувшееся было чувство собственного достоинства. Исходя из приобретенного опыта, в одно из посещений любовницы предложил расстаться.
— Ты мне тысячу долларов должен, — воззрилась Татьяна. — Или решил, что подарю?
— Подарков от женщин не приемлю, — сказал я. — Как только закончатся вечные праздники, сдам акции и рассчитаюсь. Надеюсь, сомнений нет.
— С чего решил расстаться? Если с матерью не смог найти языка, это ваши проблемы. Я готова бросить все и переехать к тебе. Мне тоже надоело быть вечной служанкой. Заработок три тысячи, на шее сидеть не буду.
— Левые на сына с матерью будешь расходовать? — впервые зло подковырнул я. — А меня заставишь пахать в полный рост. Учти, я задерживаться на рынке не собираюсь.
— Доходы кроме зарплаты пусть тебя не касаются, — в глазах Татьяны вспыхнули искорки раздражения. — Мать с сыном я не брошу.
— Конечно, я не газовик. С ним было бы по иному.
— Да, с ним другие расклады. Семнадцать лет были вместе, по десять раз на день созванивались. Десять лет при встречах только целовались. Многие этим похвастаются? Отпуска проводили вместе, территорию бывшего Союза объездили. Летом на море каждые выходные. Если бы позвал, бросила бы всех. Поздно, молодая любовница. С ребенком…, - у Татьяны от обиды задрожал подбородок. — У нее нижняя губа отвисает, словно заячья. Вот так…
— Красивая жизнь, о ней мечтает любая женщина, — пропустил я застарелые стенания мимо ушей. — Попробуй еще, глядишь, не все потеряно.
— Измены не прощу, — не согласилась подруга. — И после тебя ему делать нечего. Встретились бы до него, в его сторону не обернулась бы.