— Это они, — произнес прилипший к перстням с цепочкой Баснописец. Кинул взгляд на место, откуда вытащил вещицы. — Больше не затесалось?
— Проверь сам.
Сотрудник уголовного розыска извлек из папки несколько страничек, авторучку. Разложив на столе, собрался сочинять акт о добровольной выдаче купленного с рук краденого золота. Не поднимая головы, попросил принести паспорт другие, документы. Затем придвинул страницы, чтобы я смог прочитать, расписаться.
— Теперь ты имеешь право отдать сумму, о которой договорились, и ложиться спать, — потер ладони Тюлькин. — Претензии по вопросу вряд ли возникнут. Через пару — тройку месяцев вызовут на суд в качестве свидетеля. Волен не ходить.
— А бумажки? — указал я на протокол изъятия. — Не сыграют злую шутку?
— Протоколы для отчета.
Я продвинул по столу пятьсот долларов, отошел к шкафам с книгами. Баксы исчезли в штанах крутоплечего мента. Оба сотрудника двинулись к двери. Во второй раз зазвонил телефон. Волновалась любовница Людмила, с которой помирились. Я промямлил в трубку, мол, выдохся напрочь. Не раздеваясь, упал на кровать, провалился в бездну космоса.
Когда проснулся, за окном был серенький полдень. Кружилась голова. Наскоро позавтракав, просмотрел оставленную оперативниками бумагу. Корявым почерком на листе из-под копирки говорилось, что у гражданина такого-то было изъято то-то. Сколько и чего конкретно — разобрать не представлялось возможным. Попытки найти паспорт, удостоверение инвалида со справкой из ВТЭКа, проездной талон, военный билет, права, успехом не увенчались. В прошлом, по пьянке забрасывал в немыслимые места. Подумав, что и в этот раз засунул сам, настроился на подсчет убытков. Выходило, что делать на базаре нечего. Денег не набиралось и на сотку. Оставалась коллекция серебряных монет с припрятанным на черный день царским червонцем, с десяток серебряных ложек с вилками, стопки, подстаканники, лом в виде порванных цепочек, колец, других побрякушек. Всего баксов на двести, если учесть, что червонец — почти сотка. Решил сдать лом и часть ложек в скупку в «Кристалле», чтобы удержаться на месте. Уходить с рынка посчитал позором. Если это вышибание из обоймы валютчиков, не на того нарвались. А закроют в тюрьму по наговору, такова моя чудная судьба. Может, звонок из высокого кабинета не заставит себя ждать. Но сколько интереса, каждодневного адреналина в кровь, без которого жизнь обыденная. Бесцельная. Антуан де Сент Экзюпери высказался, что самого главного все равно глазами не увидишь. Нужно прочувствовать существом, как зверь, что такое эта Жизнь.
Лом сбагрил по три пятьдесят, ложки по пять рублей за грамм рыжему Коле, на удачу крутившемуся возле «Кристалла». В магазине принимали по три с копейками. Если учесть, что в столовой ложке от шестидесяти до восьмидесяти граммов, набежало еще на сотку баксов. С двумястами долларов на базаре не стоят. Но я знаю валютчиков, имею право повертеться на перекидах. Говорят, заработанные неправедным путем деньги счастья не приносят. С этим пусть разбирается Бог, раз принял обязанность людского Судьи. Прежде всего Бог наказал меня.
Я впрягся в крутежку. Выкупив подешевле сотку, бежал сдавать рыночным менялам. За тысячу рублей удалось пристроить потертую Екатерину Вторую, такого же Павла Первого с крестом из букв «П» вместо двуглавого орла, несколько других монет. Раньше ценное, если попадалось, старался продать подороже, чтобы побольше наварить. И пропить. Екатерина оказалась треснутой посередине. Когда года четыре назад предложил нумизмату, тот постукал монетой о другую. Звук был деревянным, и я оставил в коллекции из таких же инвалидов. Теперь приправил начинающему богатенькому буратино за штуку. Про Павла Первого дремучему купцу кроме знаемой байки, что готов был променять Российскую империю на мундир низшего чина прусской армии, рассказал, что император был членом масонской ложи. Отсюда, мол, при нем исчезновение на монетах орла, а позднее, когда герб вернули на место — появление над объединяющей орлиные головы короной шестиконечной звезды Давида. И Александр Первый — победитель французов — пошел по стопам Павла, что привело к выступлению на Сенатскую площадь декабристов в 1825 году. По французскому образцу. Но Россия со времен татаро — монгольского ига спала беспробудным сном. Поцокав копытами, декабристы расползлись по необъятной стране. Большей частью осели в Сибири. Главарей повесили. Пробуждение империи намечалось не в Великую Октябрьскую революцию. Тогда она шевельнула бровями. А было впереди, терялось в глубине веков.