Из объятий начального капитализма вырвалась та часть парней и девушек, которая сгруппировалась вокруг отцов и матерей, дедушек и бабушек. Выжила за счет их пособий, субсидий. Пенсий.
И все-таки накал страстей покатился вниз. Огромная территория с многомиллионным населением чудом перевалила пик его, не перелившись в начало гражданской войны. Главную роль сыграло то, что умелая рука ярость, ненависть бывших совков к новому образованию направила на чеченцев, афганцев, таджиков, молдаван, доморощенный криминалитет. Не давая времени одуматься, оценить происходящее в доме, вместе с невиданным при социализме количеством продуктов.
Я пришел в пятом часу вечера. Андреевна заняла пятачок с другой стороны дверей. Поприветствовав, кивнул Татьяне за холодильниками, Свете с кульками. Проскочил вовнутрь торгового помещения, поднял обе руки в ответ на усмешки Ритульки с Леной. Ритулька, любовь моя. Спасибо за встречные улыбки, которые не купишь за баксы с желтым металлом.
— Тебя одна спрашивала, — когда занял место, сообщила Андреевна.
— Кто такая? — заинтересовался я. Старался не пропустить ни одной красивой женщины. В ответ они не жадничали обласкать вниманием.
— Месяца два назад подбегала. На цыганку похожая. Ты с ней хорошо поговорил.
— Что хотела?
— Пообещала подойти снова.
Оглядевшись, я отметил идущую ко мне Светлану, занимающуюся с мужем торговлей промтоварной мелочью. Прижал за талию, полез целоваться. Светлана попыталась увернуться:
— Кобель… Одно на уме, — окинула она черными восточными глазами.
Нет, натуральные восточные привлекательны не так — пристальны, зрачки определяют человека, его возможности на интуитивном уровне. Глаза услаждающих мужчин женщин с соответствующим требованием материального содержания. Больше холодного расчета. Но когда сливаются с русскими, украинскими — славянскими — становятся благожелательнее, загадочнее. Такими, с огромными черными зрачками, обладала русская Светлана.
— Всех на рынке перетрахал?
— Люблю только тебя, а ты не замечаешь.
— Валютчик… Давай решим серьезный вопрос.
— Для любимой ничего не жалко. И все сразу.
— Ну скажи, где учили брехать?
— Я сам… никогда не вру.
— Доллар подпрыгнет? Или останется на уровне?
— Зацепится за достигнутую высоту, — посерьезнел я. — Но будет расти, экономика в разрушенном состоянии. На развитие не выделяется ни копейки. Если пытаются наладить, то как на Воронежском ВЭЛСе, с южнокорейской телекомпанией решившем сварганить приличные телевизоры. Что вышло, объяснять не стоит.
— Что случилось? — заинтересовалась Светлана. — Я с этой торговлей перестала замечать все. До позднего вечера. Сил — до кровати доползти.
— Ты хитришь, — напористо подмигнул я. — Откуда тогда дети, которые навещают на рабочих местах?
— Дочка, родила еще при коммунизме. Вторая подружка. Так что произошло на Воронежском заводе?
— Оборудование запустили южные корейцы, они же помогли изготовить первую продукцию. Затем убрались, договорившись поставлять комплектующие. Станки сразу растащили, особенно понравились разноцветные колпачки на лампочки. Завод спекся. Снова у нас одна надежда на газовую с нефтяной трубами, на лес, на массу природных богатств. Бог дурачков любит.