— Двести тридцать, — повторил я, осознавая, что связываться с пропившимися колхозниками по меньшей мере стыдно, не говоря о приличии. Потому и злые, что брошены всеми, в том числе Москвой, на половине неизвестно куда ведущего пути. Их обманули. Ограбили, оставив молодых, крепких, доживать век как дряхлых стариков. — Двести тридцать. Копейки сверху жалко.
— Давай, — сказал первый мужчина, косясь на друга. — Все равно никуда не приспособишь.
— Не ошибись, когда отмусоливать будешь, — хрипло повторил за ним квадратный. — Я проверю.
— Когда отсчитаю, носом ткну. Сапог раздолбаный.
— Своими бабками мы утремся сами. — сбавил тон квадратный. — Шевелись, морячок, на автобус опаздываем.
— Пошел ты… Сказал бы спасибо, что от рухляди избавился, — протягивая купюры первому мужчине, по инерции оскорбил я донского крестоносца с рогами на башке.
— Пошел ты сам, — забывая меня, отбрехнулся квадратный.
Некоторое время я смотрел мужикам вслед. Потом задумался над приобретением. Ну и что, что дореволюционный. В музеях полки забиты. Вместо раскручивания на выгодных сделках, снова влез в говно по самые некуда. Надо искать консультанта, купца. Если они еще интересуются. Принесут крупную сумму валюты, ни отбежать на рынок, ни перепродать возможности не будет. Подхватив самовар, заспешил к палочке — выручалочке, хитровану Красномырдину. Тот как раз обслужил женщину с таксой на поводке.
— Брат, взял, не знаю, для чего, — издали запричитал я. — Не в женский половой орган, так в Красную гвардию. Давай посмотрим, за что деньги заплатил.
— Писатель, дуй с добром куда подальше, — окинув самовар беглым взглядом, посоветовал Красномырдин. — Здесь не пункт по приему цветных металлов.
— Одна идея родилась, — оживился я. — По сколько принимают за килограмм?
— Приволокешь туда, скажут.
— Далеко? — не унимался я.
— Меня это не колышет.
— Взвесить здесь нельзя?
— Заколебал, — нос у Красномырдина налился нездоровой лиловостью. — Иди в мясной павильон, там весы с платформой, на которой взвешивают рога с копытами. Пристрой приобретение.
— Виталик, я заскочу на минутку в ларек, — попросил я. — Попробую рассмотреть, какого года выпуска и кто мастер.
— Облизывай, не жалко. Кроме как на лом, все равно не приправишь. Разве, на рынке нумизматов найдется дурак. Вроде того, который скупает иконы, изделия из серебра. Но фарцовщика давно не видно.
Слова тоже являлись ценной информацией. Я выпустил из виду похожего на деревенского пастуха, голубоглазого скупщика икон и серебряных конфетниц. Вооружившись шилом с надфилем, принялся очищать забитые грязью буквы с цифрами. Вскоре проявились первые значки. Слово оказалось длинным с твердым знаком на конце. Сумел разобрать: «Хлебниковъ» с дореволюционным «е». Фамилия располагалась в овальной рамочке. Над нею двуглавый орел с атрибутами власти в разбросанных лапах. Рядом почерневший от времени круг с цифрами и знаком. В один из моментов спешного старания почудилось, что цифры складываются в число «84», рядом женская головка. Испарина покрыла лоб, за ушами заструились струйки пота. Если так, то самовар отлит из серебра. Под надфилем блестела царская медь. Красноватая, желтовато — золотистая. Но медь. Еще прилежнее взялся выковыривать грязь из пазов. Круг засверкал, разобрать, что было выбито, не представлялось возможным. Понял, если усердствовать в том же духе, затру обозначения напрочь. Схватился за выгравированные сбоку медали с гербами. Награды с парижских, венских, берлинских выставок. Среди них попались два герба — московский с Георгием Победоносцем на коне, копьем поражающим Змия, еще один, родовой. Боярский. На медалях годы с 1875 по 1883 год. Значит, самовар сделали во времена правления Александра Второго, но призы он продолжал завоевывать и при Александре Третьем. Странно, почему не видно года выпуска. Русская промышленность, культура, цену ведали. На любом изделии проставлялось клеймо мастера с временем изготовления под знаком имперской мощи — двуглавым орлом. Я отыскал дату под фамилией хозяина производства. Самовар выпустили в 1875 году. И он пошел гулять по международным павильонам. Интересный экземпляр. Придется ждать прихода пастуха. Рассовав подсобные принадлежности по карманам, взял самовар за ручку, вышел из ларька.