— Спасибо, Виталик, — поблагодарил я коллегу. — Ты набор ложек на столе забыл. Или так и надо?
— Каких? — насторожился Красномырдин.
— Посмотри.
— Все при мне, — зыркнув, отмахнулся тот. — Видишь, в Карлсона превратился. Пропеллер в задницу вставить и поскакал по крышам.
— Возьмет какой, будешь потом бегать.
— Что ты… как за свое. Это Пахлак стальные забыл. Оно тебе надо?
Позвенев ключами, на всякий случай Красномырдин зашел вовнутрь. Дождавшись, пока появится снова, я поговорил на общие темы, подался на место. Сумрачный вечер превратился в темно — синий сгусток прошитого выхлопами машин с плавающими пятнами света воздуха. Автомобилей на улицах не убавлялось. Потоком текли они по дорогам, на ремонт которых ушло столько денег, что можно было бы выстроить новые города с проспектами, с насаждениями вдоль обложенных камнем тротуаров, со скамейками, памятниками предкам. Как в чистеньких Германии с Францией. Про Америку лучше промолчать — до того настряла в зубах. Когда там что-то случается, наши люди радуются как дети — так любят жителей страны с другого бока голубенькой планетки. Проявляется неистребимая зависть, зависимость от дяди, который должен принести, положить в рот, чернеющий не чищенными зубами. Но непременно поделиться заработанным собственным горбом.
А может, на ремонт не потратили ни копейки. Или две копейки — заплатки видны.
Не успел умоститься на бугре, как заметил того пастуха, о каком вспоминали. Бывает, выбежишь из дома, пройдешь до остановки, автобус как раз подъезжает. Редко, но метко.
— Посмотрел, тебя нет, — мягким голосом заговорил скупщик икон. — Что в руках? Похоже на самовар?
— Он самый, — согласился я. — С медалями, гербами. Главное, в рабочем состоянии.
— Продавать будешь? Или есть заказ?
— Есть и заказ. Но коли на тебя наскочил, будешь первым.
— Тогда давай глядеть.
Мы прошли в недавно открывшуюся дешевую аптеку. Пристроившись в коридорчике, склонились над товаром. Нацепив очки на веревочках, иконник запыхтел паровозом на подъеме. В дверь входили и выходили люди, оглядывались. Наконец, похожий на окончившего десять классов пастуха, иконник разогнулся, сунул очки в карман старенького пальто.
— Не знаю, с чего начать, — произнес он.
Он говорил тихо и убедительно. Спорить не стоило. Не согласившись с доводами собеседника, бормотал задумчивое «да», уходил. Новый контакт наладить было трудно. Я решил замкнуться, нежели делиться неграмотными впечатлениями.
— Медали интересные, — Пастух покосился в мою сторону, оценивая, на сколько просвещен, или успели натолкать. — Гербы тоже необычные. Один московский, второй, кажись, псковской. К чему выгравированы, непонятно. Хлебникова знаю. Занимался не только ложками, вилками, салатницами. Был поставщиком Двора Его Величества по части чайных принадлежностей. Что выпускал самовары, знал, но не видел. Скорее всего, не попадались на глаза. Может, Хлебников и являлся главным их производителем.
— Я пытался отчистить обозначения под одной из ручек, — осторожно включился я, понимая, что иконник полностью просвещать не собирается. Это его хлеб. — Не знаю, запилил, или можно разглядеть.
— Там стоит фамилия заводчика «Хлебниковъ», сверху герб Российской империи, — иконник спрятал хитринку, огладил выбритые щеки. — Внизу проставлен год выпуска самовара 1875, время правления Александра Второго. Думаю, без меня разузнал.
— Естественно, — не стал отпираться я. — Закорючки рядом разгадать не смог. Кружок с правой стороны от инициалов. У тебя лупа сильнее. Что там выбито?
Некоторое время иконник изучал выражение моего лица. Затем вытащил потрепанный справочник, принялся поглощать содержание. Я вежливо переминался с ноги на ногу. В голове проскакивала мысль, что поступаю неправильно. Оставил бы купца с самоваром, а сам потихоньку крутился. Неизвестно, во сколько оценит товар фарцовщик. И деньги не вернешь, и клиентов потеряешь.
Пастух закрыл книжку. Подняв самовар, прикинул вес. Приблизил к глазам боковину с медалями.
— Триста рублей даю сейчас, — начал он. — Если окажется, что об изделии поведано в книге, расклад будет особым.
— Три сотни как за цветной металлолом? — не удержался я от подковырки, хотя полчаса назад мечтал сдать покупку на червонец дороже от истраченной суммы.