— Пойду на рынок, быстрее найду общий язык, — махнул рукой челнок. — Возьми букварь и учи, учи, учи. Иначе, за каким хреном тут отираешься.
— Чтобы меньше впариваться, — огрызнулся я, сбитый с толку Колиным напором.
— Как не заведешь разговор по работе, вечно не слава Богу. На одном влетел, на другом всандолилися.
— Каждому свое, — буркнул я.
Сунув купюры в карман, бывший работяга из Батайска влился в поток, пропал за воротами рынка. Некоторое время я продолжал жевать сопли. Затем повернулся к Андреевне, хотел спросить что-то, но заметил знакомого клиента. Это был невысокий, плотный мужчина под тридцать лет, занимающийся перепродажей привозимой из дешевой Белоруссии теле-радиоаппаратуры. Он почти проскочил мимо, но я знал его приемы приманивать валютчиков. Они заключались в том, что если я окликну дельца, значит, затарен под завязку. Имеет смысл поторговаться, сбить потолок минимум на червонец. С тысячи баксов набегало сто рублей. Торгаш всегда начинал выкупать с такой суммы. Если подходил он, валютчик мог продать доллары по потолку. Суммы у меня не было, капуста не кончилась. Я демонстративно отвернулся в сторону.
Прием сработал безотказно. Крутые ребята разошлись, кто остался, держал масть до конца. Впрочем, денежные мешки тоже уступали в случаях редких. Я почувствовал толчок под локоть.
— Баксы есть, писатель?
— Много надо? — завел я волынку.
— Сколько есть, все заберу.
— Пять соток, две из них девяностых годов.
— Возьму, но ценой ниже, — начал водить обезьянку и торгаш.
— На червонец, — отрезал я. — Сотки как новые. Это мы придумали уценять купюры с маленьким портретом, чтобы раскрутить несведущего клиента. Какая разница, какого года выпуска. Доллар — он и в Недвиговке доллар.
— Никто не спорит, — согласился аппаратурщик. — Но где покупаю товар я, расклады одинаковые со здешними, потому что у бакса с маленьким портретом защитных средств меньше, значит, больше подделок. Поэтому цена ниже.
— На символический червонец цену сбиваю, — хлопнул по плечу клиента я. — Если бы сотки оказались до девяностого года, разговор был бы иной.
— Там нет даже защитной полосы, — дернул греческим носом торгаш. — Семидесятых, восьмидесятых годов выпуска проверялись прощупыванием выбитых по верху букв, да цифры «сто» с правой стороны банкноты.
— Или на шершавость воротника президента, — добавил я. — Или сгибом купюры посередине с протаскиванием между пальцами. Если бумага не треснула, значит, нормальная. Бывали случаи, поджигали края соток, терли по шероховатой поверхности. На дураков Бог Россию не обидел. Как и на раздолбанные дороги.
— Такая страна, — вздохнул придирчиво пунктуальный начинающий коммерсант, снимающий торговую площадь в рыбном «Океане» на углу Садовой и Семашко. — Не слышно ничего нового?
— Про курс? — переспросил я.
— Про курс в первую очередь. Что задумал Путин? Какие перемены готовит?
— Изменений не предвидится. Это ФСБэшник, с момента переступания порога подобного заведения нацеленный на одно — любыми средствами добыть информацию, передать по назначению. В случае провала — самоуничтожение. Помнишь Андропова? Как затаилась страна, каких нововведений ждали люди. В результате гайки были закручены только по линии дисциплины. Не могут разведчики управлять страной, как и военные. Необходимо иметь широкий ум, а не узко направленный на одну цель. Так что, порядок в стране наведен будет. Не скоро. По части других государственных действий можешь не волноваться.
— Бакс останется на месте?
— И неуклонно будет расти. Для того, чтобы поднять экономику огромной страны, необходим головастый экономист, а не дзюдоист, имеющий «черный пояс». Если у Путина хватит ума привязаться к развитым странам, станцевать перед ними русского, лишь бы дали возможность расправить экономические плечи, лет через десять сумеем вздохнуть с облегчением. Если Америка поможет не как во Вторую мировую по лэнд-лизу, а стоящими проектами с поставками совершенных машин, освоением на нашей территории современных производств в обмен на моря нефти с газом, на лес, тогда поднимем головы раньше. Но, видишь ли, есть одно «но». Куда сбрасывать отходы невостребованного перепроизводства? Территория, заселенная дураками с неправильными дорогами — лакомый кусок не только для Америки — всего мира. Ни одна национальность не захочет заваливать свою страну ненужным, кормить народ вредными продуктами. Все национальности мечтали бы иметь непритязательный рынок сбыта с неприхотливыми потребителями. Таким рынком являемся мы со времен Великой Социалистической. И так далее. Ты зачем подошел?