— Потрясающее имя! — вздохнула Лючия, подслушивавшая весь разговор. Грета почувствовала, как у нее что-то сжалось в животе, но сделала вид, что ничего не слышит, сосредоточившись на ржавчине. Допрос меж тем продолжался:
— А где сейчас Ансельмо?
На этот раз Гвидо попытался увильнуть.
— Ходит где-то, — сказал он неопределенно и, ухватив за руль вишнево-красный «Туринг», вывел велосипед вперед. — Как вам этот? Тут надо заменить несколько спиц, это не займет много времени.
— Я в нерешительности, — тянула время Эмма, — мне обязательно нужен совет какого-нибудь молодого человека… Когда вернется ваш сын?
— Не знаю. Думаю, мастерская будет уже закрыта, — поспешно ответил отец.
— Не-е-ет… — прошептала у него за спиной Лючия.
У Эммы сложилось ясное ощущение, что этот человек не хочет говорить ни о своем сыне, ни о том, что тот сейчас делает. Осталось выяснить почему. В любом случае ждать Ансельмо в мастерской было бесполезно. Понятно, что сегодня они его здесь не встретят. Но перед уходом ей хотелось сделать еще кое-что.
— Хорошо, я подумаю, — протянула она, будто покупала пару туфель.
— А я, пожалуй, все равно начну его ремонтировать, — сказал Гвидо, присаживаясь на корточки перед велосипедом.
Вот и прекрасно. Он будет занят работой и не заметит, как она займется тщательным исследованием веломастерской в поисках какого-нибудь знака — предмета одежды, фотографии, книги, — чего-нибудь, что скажет ей хоть что-то еще об Ансельмо. Рядом ничего подобного не наблюдалось, но зато в глубине комнаты она увидела небольшую дверь, которая ее сильно заинтересовала. Она решила, что оттуда и надо начать.
— Туалет там, да? — спросила Эмма.
Гвидо кивнул.
— Подожди! Я тоже пойду! — подскочила Лючия. — Мне надо помыть руки.
Ей давно надоело тереть наждачкой велосипед, да еще Шагалыч постоянно улыбался ей и смотрел такими томными глазами, что она чувствовала себя неловко. И потом ей не терпелось узнать, что удалось выяснить Эмме, а для этого нужно было уединиться.
Дверца открывалась в небольшой коридор, выходивший во внутренний дворик. Туалет был справа. Эмма его быстро осмотрела, не нашла ничего интересного и решила взглянуть на дворик. Небольшой кусок заасфальтированной земли, зажатой серыми домами, и небо сверху голубым лоскутом. Все стены были глухими, и только в одной открывалась кирпичная арка, запертая большой дверью из темного железа. Эмма осторожно подкралась к двери. На ней висела цепь с замком, в скважину которого был вставлен ключ из связки на кожаном шнурке. Похоже, кто-то забыл ключ в замке. Вот это удача! Эмма не могла упустить такой шанс.
— Постой! А если нас застукают! — испуганно воскликнула Лючия.
— Ш-ш-ш! — зашипела Эмма. — В жизни иногда приходится рисковать.
Она открыла дверь, не теряя на раздумья больше ни секунды, и вошла в комнату. Оглянувшись вокруг, подруги замерли, перестав даже дышать. Высокие стены огромного помещения со сводчатым потолком были полностью скрыты книжными полками. На полках повсюду, куда хватало глаз, громоздились письма, открытки, маленькие свертки в подарочной упаковке и в почтовой бумаге. Каждая полка была отмечена табличкой, на которой было написано несколько цифр и одно слово. Цифры означали дату, слово было именем ветра: Либеччо, Трамонтана, Зефир, Фавоний…
— Куда мы попали? Что это за место такое? — потерянно спрашивала Лючия.
— Я… я не знаю. Похоже на архив, но непонятно…
Эмма не договорила, услышав шум шагов. Шаги гремели во дворике.
— Надо уходить отсюда! Быстро! — испугалась Лючия.
Они едва успели выскользнуть наружу. Прикрыли дверь и бросились через двор к коридору. Из его тени выступила фигура Гвидо:
— Вы заблудились?
— А-а… да, кажется, да… мы не можем найти туалет… — затараторила Эмма.
Гвидо вытянул руку и открыл дверь уборной:
— Это здесь.
— А! Вот же он! Какие мы рассеянные! — улыбнулась Лючия.
И парочка протиснулась в туалет под изумленным взглядом Гвидо.
— Мы не должны были входить в ту комнату! — зашептала Лючия.
— Не волнуйся, он никогда не узнает, что мы там были. Но теперь нам лучше уйти. Ты слишком нервничаешь. Это может вызвать подозрения.
— Ты права. Мне надо успокоиться.
Лючия сделала глубокий вдох:
— Нет, не могу!
— Ладно! Спокойно! Просто иди за мной, и все!
Эмма взяла ее за руку, и они вернулись в мастерскую, где Грета по-прежнему счищала ржавчину.