Трудно оценивать решения людей со стороны, да и кто из нас имеет на это право? Можно только сочувственно прочитать чужие исповедальные строки и пожалеть, что так часто решения нам диктуют или плохо управляемые страсти, или неразгаданное «стечение обстоятельств». Как бы то ни было, а строки, которые следуют в воспоминаниях далее, нельзя читать без удивления:
«Чтобы развязать затянувшийся гордиев узел, чтобы дать передышку своей истерзанной сомнениями душе, поздней осенью 1963 года я уехала в Минск, приняв предложение одного из моих поклонников. Я устала, мне нужен был покой. Сейчас я даже не могу толком объяснить этот свой шаг, вернее, крутой вираж моей жизни. Но тогда я сделала это, зажав в кулак свои чувства. Я рассчиталась на работе и уехала в неизвестность. Я не думала ни о чем: ни о том, как воспримет это Саша, ни о том, как я буду жить с нелюбимым, хотя в общем-то положительным человеком.
Но Саша слишком высоко поднял в моих глазах планку настоящего мужчины, и преодолеть ее другим было трудно. Я не могла опустить ее ниже, невольно сравнивала и не могла простить равнодушного, ровного к себе отношения. Прощают, когда любят. Семейные отношения ломались как карточный домик, от первых, даже незначительных ударов. Через полгода мы разошлись. За это время Саша разыскал меня в Минске и, узнав от родителей, что я вышла замуж, написал мне удивительное по доброте письмо…»
Знавшие драматурга люди скажут, что оно «вампиловское» по духу. Иного он написать не мог. Прочитав это письмо, хочешь снова заглянуть в его пьесы, рассказы, очерки и найти там подтверждение и продолжение тому благородному чувству, тому щемящему настроению — всему, что так искренне, сердечно и печально высказал автор, ранимый и мужественный человек:
«Живу я не ахти как весело. Надежд, как заведено, больше, чем радостей. Пишу и печатаюсь мало. Все впереди — такой же псих. Только теперь мне двадцать седьмой год. Пьесу еще не написал, квартиру не получил, жены у меня нет — да, да, все впереди, а раз так, значит, я еще молод.
Кто твой муж? Как все это? Мне странно желать вам счастья, но я хочу, чтобы он был хороший человек. Обязательно хороший. Иначе все будет очень несправедливо. Будут заботы, обязанности, привычки (наверно, это все не так глупо, как нам кажется в 25 лет). Будет жизнь — тебе не захочется писать мне писем. И все будет правильно.
А мы с тобой будем воспоминанием — неминуемо грустным, но, видно, хорошим воспоминанием.
Пиши мне, пока хочется. Я люблю твои письма. Бродяги любят, когда о них помнят. Пиши, я буду тебе отвечать.
Привет Минску, парень он неплохой, тихий, опрятный.
Целую тебя.
Александр».
Когда Вампилов признавался, что пишет и печатается он мало, понимать это, видимо, следовало так: пишет мало в главном для себя жанре, который уже выбрал. А как журналист он работал в полную силу и печатался часто. В том 1963 году, например, Александр совершил с В. Шугаевым многодневную поездку на север Иркутской области. Ее результатом стал большой, написанный совместно очерк «Голубые тени облаков». В разные месяцы того же года, судя по библиографическому указателю, Вампилов создал очерки «Белые города», «Вечер», «Пролог», «Колумбы пришли по снегу», «Билет на Усть-Илим», напечатанные вначале в газете «Советская молодежь», а затем — в коллективном сборнике очерков «Принцы уходят из сказок».
И как ответственный секретарь газеты, которого в любой редакции называют «начальником штаба», Вампилов был на высоте. Поэт Сергей Иоффе, исполнявший тогда обязанности его заместителя, вспоминал:
«Газетчики знают, что должность эта самая хлопотная: с утра до позднего вечера находишься в эпицентре редакционных событий, едва разделался с очередным номером, как на тебя наваливаются заботы о следующем — и нет этой круговерти ни конца ни края. Однако наш редактор сумел очень четко организовать работу секретариата. В помощь Вампилову он назначил двух заместителей. Один из троих приходил в редакцию рано утром, чертил макеты и отправлял их в типографию. Второй появлялся часам к 12, читал материалы и засылал их в набор — завтра ему предстояло с утра макетировать очередной номер. Третий же был в командировке. Так, чередуясь, мы давали друг другу возможность побывать там, где хотелось, не спеша поработать над облюбованной темой».
А было еще «Творческое объединение молодых» — содружество, которое Вампилов и его сверстники — начинающие писатели создали в Иркутске в начале 1960-х годов. Тот же Иоффе рассказывал: