'Страж гробниц' оказался типовым воином смерти, совершенно мне неинтересный. Максимилиан и так великолепный солдат, специализирующийся на динамическом сражений против магов. Давать ему способности свойственные войну тяжеловесу в полных доспехах и с ростовым щитом, на мой взгляд, совершенно бесперспективно.
 Остановив свой выбор на Повелитель Исчадий, и подтвердив его, я обратился к другу:
 — Чувствуешь в себе изменения? Тебе должно было стать легче ощущать план забытых богов.
 — Простите, Сир, приток сил я ощутил, но их специфику пока не знаю. — Логично. Нужен эксперимент.
 Проводив взглядом очередную каплю крови, я стёр с губ застывший оскал сарказма. Два шага в сторону склада пленных и через один единственный укус неудачник, так и не выходя их своего забытья, стал корчиться, перерождаясь в упыря. Ещё два укуса с задержкой в пять минут и вот они — три представителя низшей нежити. Упыри классические — тупые, голодные, агрессивные уродцы.
 — Обратись к новой для тебя силе и измени хотя бы одного из них.
 Чем мне нравится Макс, так это своим умением находить баланс между личной свободой и подчинением приказу. Далеко не рядовой индивид, с неплохими задатками военачальника, он тем не менее умеет подчиниться приказу, каким бы нелепым оный не казался на первый взгляд. Вот и сейчас мой друг вытянул руку и насупился. Пару минут ничего не происходило, затем резко полыхнуло холодным светом, и над ладонью вампира зависла голубая, призрачная сфера. В центре аномалии, словно зерно, застыла крупица абсолютной тьмы.
 — Отлично, влей её любого низшего.
 Макс опустил руку на лоб ближайшего упыря. Сфера скатилась с наклонённой ладони и впиталась в иссушенный череп.
 Изменение началось незамедлительно. Тело стремительно усыхало. И так, сухощавое телосложение упыря истончалось с каждой секундой, казалось, что кости впитывают в себя всю плоть. Вскоре на месте упыря остался только скелет с, клубящейся за рёбрами, голубоватой сферой.
 — Во двор. — Киваю головой на вход.
 Выйдя под утренние лучи, и выведя за собой упырей, мы попытались сымитировать схватку. Вначале натравили одно Исчадия на одного упыря. Итогом скоротечного боя стал полуразобранной низшей нечисти. Исчадие было существенно более быстрым и ловким. Кости, из которых оно состояло, мало поддавались когтистым ударам лап упыря, а, напоминающею волчью, пасть позволяла отрывать огромные куски иссохшей плоти. Видя однозначность победителя, я прервал столкновение. Подлатав первого упыря нечестивой кровью, я привлёк к эксперименту второго.
 Столкновение одного против двоих было явно сложнее для скелета. Изворачиваться и маневрировать, как оно делал раньше, Исчадие больше не могло. Непрерывные атаки хоть и не нанесли пока прямого урона, но явно загоняли его в ситуацию, когда упыри смогли бы растаскать костяного по кускам.
 В какой-то момент, мне показалось, что у испытуемого щёлкнул переключатель, выводя его на новы режим. Вдруг, ни с чего, рисунок схватки изменился. Уже сражались не три твари, а разумное чудовище с двумя зверями.
 Уворачиваясь от прыжка одного из упырей, исчадие поднырнуло под второго. Оперевшись всеми конечностями и действуя словно борец, исчадие перекинуло его через голову, походя захватив правую ногу. Раздался стук спаренного падения тел и отчётливый хруст вырываемой конечности.