Если существо лишится эмоций, желаний, намерений, оно скроется от меня. Это понимал я. Понимал и он? Но как он собирался меня прикончить? Даже мысль о шаге в сторону вызовет новую нить. Или... может, нет? Может, вообще невозможно лишить себя мыслей? Ведь лежать без намерений, чтобы устроить ловушку, - само по себе план, имеющий характерные жилки.
«Черт, голова раскалывается».
- Да где этот чертов здоровяк? Он что, не хочет сломать мне еще пару костей?!
Нить смерти обрушилась на меня столь внезапно, что я едва успел.
Кувырок, разворот, выстрел. Еще один. Еще.
Пули скользили по нитям к мозгу, шее, сердцу.
Я поднялся, отвел курок и, подступив ближе к лежащему на досках, прицелился в голову.
- Ты забрался на мачту, да? Неплохо. Ты учел слепоту - я не вижу обходных путей. Но ты забыл, что я все еще потрясный стрелок.
Последняя пуля в голове умирающего вампира. Я шумно выдохнул, задрав голову и расслабив пальцы. Револьвер упал.
- Черт побери, я правда это сделал?.. - спросил себя, но вместе с тем - Алису, Айви... может, кого-то еще.
Мне хотелось, чтобы кто-то сказал: «Да, ты крут, ты сделал это. Прикончил вампира». Но вместо этого...
Чужие руки обхватили плечи, шею. Потащили во тьму. А может, нет. Слепым плевать. Чувствовал сырость, холод, железо и дерево. Но значение имела лишь жизнь, пусть даже ближайший ее отрезок не предвещал ничего хорошего.
Когда замок щелкнул и нити отдалились от меня, я подумал лишь о том, что...
Моя жизнь этого стоит.
***
Не испытывал голод. Лишь боль от ран, которые никак не заживали. Пальцы чувствовали кровь и воспаленные ткани. Лишь глаза перестали напоминать о себе. По всей видимости, их утрата единственное, с чем мог смириться организм.
Никто не навещал. Одиночество поглотило бы, не будь вторая душа столь беспокойна. Раньше, когда она только вселилась, я чувствовал каждую мысль, каждую эмоцию вора, живущего во мне. Со временем это ушло, я стал принимать чужую личность как свою.
Теперь же оно стало чем-то иным. Не тенью человека, как когда-то. Не духом, одерживающим верх над чем-то во мне.
Оно стало монстром.
Говорят, вампиры жаждут крови.
Я не жаждал. Мне нужно было нечто большее. Что-то, что связано... Нитями.
Вторая душа утратила свою личность, изменилась, мутировала. Словно слизень, брошенный в соленую лужу, растворилась и стала чем-то... другим. Незримым, но ощутимым, как пригоршня песка в чае за ужином.
Револьверы были при мне. Их не стали забирать, как и патроны. Наоборот - когда я выронил пистолет после схватки, поддавшись резкому расслаблению... мне всучили оружие в руку.
Даже догадывался, кто именно это сделал. Это существо знало о том, что мне предстоит что-то пережить за то время, что я заперт. И оно не хотело, чтобы я был неподготовленным.
Когда у стены что-то зашевелилось, я не нуждался в перезарядке или взведении курка.
Только навести и выстрелить.
Но я медлил. Нити были коротки, тянулись не дальше метра. Это говорило о том, что гость слаб, глуп или искалечен. Его помыслы даже не касались меня. Что и оставило пулю в барабане.
Стоило подавать голос или нет - я не знал. Лишь наблюдал, как неизвестное существо передвигается с места на место, подчиняясь нитям... или подчиняя их. Намерения были не враждебными, но и не дружелюбными. Неизвестное вело себя как на своей территории. Оно не ощущало опасности, будто не знало о пуле, замершей у курка. Это вызывало интерес, но вместе с тем, мне не нравилась главная нить, которой руководствовалось существо.
Оно искало пищу.
- Кто ты такой? - спросил я.
- О... вот ты где... моя хозяйка просила тебя найти.
Нити метнулись ко мне. Пища была найдена.
- Как зовут хозяйку? Кто она? Скажи это перед тем, как сделаешь шаг в могилу.
- Что тебе даст моя смерть? Даже не знаешь, где сидишь ты. Или где сижу я. Глупый человек.
Мое терпение угасало. С каждой секундой. Может, долгое время одиночества заставило меня нажать спусковой крючок. А может, неуверенность: было заточение продолжительным или пока еще нет.
Я ничего не знал, кроме того, что дуло смотрело прямо на цель.
Когда эхо выстрела ушло из ушей, а нити разъело, я вновь взвел курок. В барабане оставалось пять пуль. Слишком мало, чтобы я рисковал и менял гильзу на патрон. Слишком много для того, чтобы бояться промахов и новых госте й.
Я поерзал в углу, который служил мне и ночлегом, и последней линией обороны.
С тех пор, как ослеп, больше не приходилось закрывать глаза для сна. Я использовал другую привычку. Отключал мысли. Вампиры не могут спать, но состояние их отдыха весьма похоже на то, что испытывает человек.