Во всяком случае, именно так праздновали дни рождения в моих краях. Только те часы, что новорожденный провел до первого своего сна. Мама рассказывала, что я был очень тревожным и выносливым. Меня не удавалось убаюкать весь день, до самого вечера. Лишь тогда я перестал орать и плакать. Гадалки говорили, что это предвещает мне долгую жизнь и множество побед.
Но пока только удавалось избегать сокрушительных поражений.
Глава двадцать первая, в которой отрубают руку
Сильные тела никогда не давали варварам чувства свободы. Каждый новый способ убийства нечисти существовал в отдельности от их разумов. Почему эти люди, имея силу и дух побороть тьму, продолжают сосуществовать с ней в симбиозе? Некрос не рассказывала этого. Я не мог спросить. Но этот вопрос прочно сидел в голове.
Особенно впился, когда Аиу постучалась и сказала Алисе, что мы можем выпить тех, кто гарантировано умрет. Пара старцев, ослабевший ребенок, воин, вернувшийся с охоты весь в ранах - воспаленных, загноившихся. Лекари не смогли помочь. Яд, занесенный когтями дикого зверя, поселился в венах.
Возлюбленная согласилась. Я пошел с ней.
Как таковых больниц не было. Они редко нужны - отчасти потому, что варвары не страшились смерти. Заключая сделку с нечистыми, знали, что чаще всего их душам позволяют уйти мирно.
Первым был старец. Его лицо не изменилось, когда клыки Алисы впились в шею. Были видны шрамы на руках. Тяжелый труд или охота - неважно. Наблюдая за нитями, я понимал, что умирающий привык к боли.
Речь не шла о том, чтобы полностью сохранить душу. Ее сила и крупицы текли в крови, оставались в теле, так было всегда. Вампир или иная нечисть, пожирая оболочку, съедал и то, что осталось от сущности. Так называемый «дух».
Умершие от меча или ран были обречены на привязку к телу. Лишь некоторые ритуалы позволяли нарушить связь, уничтожить дух, дав душе уйти прочь. Раньше еще помогали Жнецы. Когда их было больше. Разрезали погибших, отпуская души или относя их туда, куда было должно. Сейчас это не так.
Файльговцев можно было назвать умными лишь за то, что они понимали суть происходящего и принимали его.
Второй старец обмяк под клыками Алисы. Она насытилась. Слегка улыбнулась, но не больше дозволенного в такой ситуации. Поблагодарила тех, кто наблюдал за ритуалом. Ей ответили такой же благодарностью.
- Ты хочешь кого-нибудь из них? - спросила девушка, подойдя ко мне.
Кивнул. Хотел взять оставшихся двух. Сначала - ребенка.
Он плакал, но не от страха. Удивительным образом родители объяснили сыну, что его ждет, и потому душа была спокойна. Тело - страдало. Искривленные конечности, неестественно худые. Болезнь мягких костей. В Холиврите такие тоже рождались, но обычно умирали долго. Несовершенность тела проявлялась после четырех лет, и ребенок был до самой смерти обречен на эксперименты лекарей, пытавшихся вылечить отметку судьбы.
Но с этим юнцом было иначе. Боль, сковавшая тело, являлась в его понимании путем освобождения. Лишь слегка сын вздрогнул, когда на шее не оказалось моих клыков, а ко лбу был приставлен пистолет.
Варвары забеспокоились, но Алиса успела объяснить. «Он не может пить кровь, но он может иначе освободить тело».
- Не поглощай душу, - мысленно попросил я у Адель. - Только дух.
- Будет сложно.
- Постарайся, прошу.
- Сделаю. Не бойся, Ян.
Выстрел, и нить серебристого цвета выходит через рот. Бережно принимаю душу ребенка, подношу ладони к старейшине. Червячок души извивался на руках, пытаясь найти путь хоть куда-то.
- Это он? - спросил мужчина, опустив на мои ладони пальцы и почувствовав странную прохладу.
Кивнул.
Обычным людям не дано видеть душу. Но если дать коснуться - они почувствуют. Свежесть, идущая от сущности. Иногда холод, иногда жар. Что-то, может, начнет отталкивать руку, а что-то - напротив притягивать. Души людей ведут себя по-разному, освободившись от тела.
Старейшина доверился, убедился в том, что душа отделена. И я поднял руки выше, позволяя червячку подняться в воздух.
- Это необычно, - прокомментировала Алиса. - Редко видела, чтобы душа уходила вот так вот. У тебя получилось сделать его конец красивым. Ритуальным.
Улыбаюсь и напоследок салютую душе маленького человечка, что так и не дожил до того, чтобы стать героем. Его судьба делилась на две половины. Смерть и... совершение подвига. Не будь болезнь столь жестокой и стремительной, юноша бы вырос, став великолепным воином. И сразил бы однажды демона. Какого и где - я не знал, но нить его, почти угасшая, шла к великой победе.