- Сука! - рявкнул вампир, пытаясь отстраниться.
Но я настиг. Удар. Древесина проскользнула между полами пальто, вонзаясь в живот. Вампир хватает рукоять ножа. Подножка, бросок. Противник падает. Удар сапогом в висок. Приземляюсь коленом в лицо, перехватывая руку, почти доставшую нож. Сжимаю кисть и пальцы. Фиксирую оружие.
- Ублюдок! Подонок! - ревет вампир, извиваясь подо мной.
Быстро анализирую нити. Клыкастый почти лишен возможности что-либо делать. Осталась лишь одна рука, и она в бессилии держится за ветку в животе.
Я знал, что парень может вытянуть палку и попытаться вонзить ее в меня. Но тут была Алиса - и она вмешалась в самом конце, когда почти ничего уже не нужно было делать.
Лезвие разрубило конечность вампира, и обрубок в бессилии забил об пол, пока кисть и дальше сжимала ветку.
С трудом расцепив пальцы, отобрал нож. Бросил в сторону. Свободной рукой расстегнул ремень, на котором могло быть спрятано что угодно еще.
- Тварь... - прошептал вампир, сдаваясь. Из глаз текли слезы, а легкие надрывались. Тело едва справлялось с болью.
- А теперь мы поиграем в новую игру, дружок, - Алиса облизнула губы. - Попробуй угадать, что мы дальше будем делать с тобой.
Но вампир уже не слышал. Побежденный, с отрубленной левой, палкой во внутренностях, он предпочел провалиться в беспамятство.
Глава двадцать вторая, в которой смерть слаще боли
Я кивнул на дверь.
- Мне выйти? - спросила Алиса, обеспокоенно посмотрев на пошевелившегося вампира.
Спокойно моргнул в знак согласия.
Пленник был примотан веревками к стулу, почти полностью раздет. Обрубок руки перевязан, как и живот. Туго перетянут тряпьем. Если парень дернулся, значит, тело вновь почувствовало боль. Сознание скоро вернется, и мне не хотелось, чтобы Алиса мешала.
Девушка пожала плечами и, толкнув дверь, вышла. Я поднялся с кресла, подойдя к привязанному. Ухватил его за волосы и тряхнул голову. Юноша недовольно поморщился, застонал. Открыл глаза. Секунда - они распахнулись еще шире. Плечи вздрогнули, тело попыталось отпрянуть от картинки реальности. Зеленоглазый в ужасе посмотрел на меня, задергался, пытаясь что-то сделать с веревками. И вскоре успокоился, остановив взгляд на обрубке.
- Что вы хотите со мной делать?
Потянулся к ножу, который заранее очистил от яда. Прикоснулся кончиком к груди.
- Убьешь?
Покачал головой.
- Пытка, да? Валяй. Мне нечего говорить.
Неопределенно покачал головой. Всем, кто может, есть что сказать. Это я знал точно. Нужно лишь подарить повод.
Лезвие сделало первый надрез, полоска крови образовалась стремительно и так же потекла вниз. Вампир скривился.
- К чему это, ублюдок? Заканчивай эти глупости, я все равно не скажу ничего полезного.
Покачал головой, но на этот раз уверенно. Конец ножа уперся в ключицу и пошел от нее вниз. Я вел медленно, все сильнее надавливая, и кровь быстро догоняла клинок. Вампир шипел, прижав подбородок к груди.
- Сука! - заскулил он. - Я же пытаюсь сказать, у меня нет ничего!
Клинком уперевшись в подбородок, поднял его голову. Убедился, что он смотрит, и улыбнулся.
- Чего скалишься?!
Пожал плечами. Опустил нож к животу.
- Эй, нет... не надо этого...
Острие надавило на кожу. Вампир просил остановиться, все так же повторял одно и то же: «Нечего сказать». Он не понимал одной простой истины, которую я осознал давно. На пороге смерти слова извергаются вместе с мочой.
Вернее, это понял не я. Это понял дух, который занял мое тело, это нашептывала кровь Алисы. Ян Стромовски, может, и не стал бы пытать кого-либо. Но время меняет даже людских аристократов.
Нож медленно входил в живот, разрезая кожу, разрезая жирок, разрезая мышцы. Добираясь до внутренностей.
- Остановись! - выл вампир.
Затих лишь тогда, когда я отпустил рукоять, оставив нож торчать.
- Какой же ты ублюдок... я ошибался, веря, что с вами можно разойтись мирно...
Достал револьвер, отщелкнул барабан. Достал патрон, чувствуя, как святая соль жжет кожу. Я не был полноценным кровососом, так что на меня минерал не оказывал сильного воздействия. А вот...
- Что ты?..
Я коснулся кончиком пули края раны. Протолкнул глубже, слыша, как патрон скребет о металл ножа. Жир податливо плавился, спасаясь бегством от смертельного минерала.