- Сука, - хотел сказать я, но горло лишь засипело, невнятно выдавив пару звуков.
Адель молчала. Страх шел не только из моей груди, он липкими пятнами обтекал кисть, распространяясь от револьвера.
Это был конец. Жизни Яна Стромовски, его попытки обрести семью, найти покой или же - победить все, что мешает спать по ночам.
- Ну что? - басистый голос разлетелся вокруг.
Я выстрелил, но источник звука отсутствовал. Пулю приняла стена, ведь за моей спиной никого не было.
- Твоя подруга сама сказала. Я известный убийца, - тот, кто говорил со мной, говорил подобно королю. Сам его голос заставлял думать о том, что передо мной кто-то высший.
Киор.
«Покажись», - сказал бы я. «Убей меня лично, чтобы я мог хотя бы в глаза твои посмотреть», - попросил бы я. «Прикончи меня, хватит этих игр», - умолял бы я, встав на колени, потребуйся это.
Больше всего отвлекало тело Алисы. Я не мог сконцентрироваться. Мне было незачем.
Да и... какой смысл? На чем? Вокруг кто-то еще есть? Кто вообще в этом мире заслуживает внимания, кроме той, что умерла за мгновения на моих же глазах?
Я бросил пистолет об пол. Стало плевать на Адель. Пусть сгниет. Она не помогла мне защитить то единственное, что я мог оценить выше жизни.
Коснулся плеча Алисы. У нее не было рук, так что я даже не мог бы сжать любимые пальцы, чтобы почувствовать в них холод.
Шея осушилась. Потеряла всю кровь, которую только могла. Глубокий надрез. Я видел плоть, обагренную кровью. И больше не смог бороться.
Слезы прохладой устремились к подбородкам.
Когда я лишился голоса, мне хотелось кричать, чтобы услышать звук. Когда я потерял Алису, мне хотелось кричать, чтобы хоть как-то заставить мысли заткнуться.
Но я был проклят хранить тишину. Траур. Минута молчания - обычно ее поддерживают при погребении, чтобы каждый мог услышать чужие всхлипы и дать волю собственным чувствам. Но мне не с кем было молчать. И собственные рыдания слышать было незачем.
В мыслях клокотало лишь ее имя. Неважно, касался ли я губ, утыкался ли лицом в окровавленную рубаху. Дотрагиваюсь ли я ее, или же стою в другом углу комнаты, в другой стране другого мира... Порез на сердце был глубже того, которым убили Алису. Так можно ли было сомневаться в том, что я и сам умер?
- Поплачь, поплачь, - утешающе сказал Киор.
Повернувшись, я увидел его усмешку, белую гриву вьющихся волос, укрывающую лицо, испещренное шрамами. Может, я назвал бы этого мужчину красивым, не будь он для меня подлым убийцей.
Киор протягивал мне револьвер.
- Сразимся напоследок? Или ты хочешь умереть, не защищая труп любимой?
Глава двадцать четвертая, в которой солдату пророчат дорогу
Киор мог создавать нити своей судьбы. Удары распознавались Даром лишь в самом конце движения. Будь я слепым, умер бы после первого. Но что-то в его технике было знакомым. И я подставлял револьвер вновь и вновь. Клинок Белого оставлял на стволе отметины, едва не выбивал из рук пистолет. Но жизнь была важнее оружия.
Тем более, существовало кое-что, что могло победить способность Киора вершить свою судьбу.
Судьба моих пуль.
Я не стрелял, выжидая момент. Отходил назад, удар отбивал ножом того вампира, которого еще недавно уничтожал как таракана. Наводил револьвер, заставляя Киора бросаться в сторону.
Он все же был вампиром. А все вампиры боятся серебра и святой соли.
Схватка проходила в тишине. Это был первый мой противник, который дрался молча, не пытаясь подначивать и злить соперника. Его лицо хранило вечную усмешку, и чем дольше я ее видел, тем больше мне хотелось стереть ее выстрелом.
Киор замер у кровати. Постепенно я изучал его стиль. Техника владения коротким мечом - похожа на ту, которой Джордан однажды подрезал мой бок. Вампир многому научился у инквизиторских солдат. Повадки вампира были подвластны более чувствам - даже если я наводил револьвер не прямо на него, он уклонялся, ведь так велела интуиция. Движения быстры, быстрее чем у кого-либо из тех, кого я видел в деле.
И чем больше я наблюдал, тем лучше понимал намерение. Дар все же помогал мне. Появление новых нитей замедлилось и Киор волей-неволей стал поступать по предначертанному. Я был уверен, что со временем смогу предугадать большинство его действий. Но этого не требовалось - момент настал.