Муть в мыслях понемногу отступала, пусть и очень неохотно. От боли в обрубке хотелось скрипеть зубами, кричать и бить все вокруг, но я старался расслабиться. Рану еще не скоро выйдет привести в порядок.
Будь я гулем, я мог бы рассчитывать на возвращение руки. С помощью яда Алисы удалось бы вернуть конечность, прирастив ее. Но я недовампир. Моей регенерации не хватит для того, чтобы срастить ткани.
Первый кусочек мяса отправился в рот. Чутка сыровато. Сойдет. Пережевывая жесткие волокна, сидел и думал... Какой план у гоблина? Тварь молчала, думала; я видел направление мыслей. Но интригу для себя портить не хотелось.
- Эй, недоносок, - глухо зазвучал из-под ткани голос. - Сколько у тебя пуль в пушке?
«По шесть в каждой», - хотелось ответить, пока я открывал барабан и вставлял недостающие. После схватки этим заняться не успел.
- Так и будешь меня игнорировать?
Тихонько пытаясь мычать песню из детства, я положил заряженный пистолет рядом с собой. Курок взведен. Кажется, дальнейшие события будут заключаться лишь в трапезе.
Прочие кусочки дожарились. Я был терпелив и осторожен. Горячее мясо хорошо обжигает язык, а его вкус ничем не отличается от вкуса обычной дичи. Чика была приятна. Отняв руку, подарила мне сочную пищу.
- Ублюдок, я до тебя доберусь, - рычал гоблин, ворочаясь. - И заставлю ответить!
Если для некоторых существ так важен ответ, они имеют право его получить. Но мне важна лишь пища и тепло огня. А еще... проклятая боль никак не сдавалась под натиском просьб исчезнуть.
Трапеза закончилась, и я был удовлетворен. Гоблин затих. Снова. Адель тоже пока молчала, но как только я положил руку на клинок, она заговорила.
- Я правда не люблю магию крови. Это слишком черные силы, даже для вампиров. Ты уверен, что тебе нужно говорить с гоблином?
- Дело не в сути магии, а в том, кто и зачем ее применяет. Есть причина, по которой каждый нечистый обладает не только Даром, но и склонностью ко тьме. Мы можем использовать это во благо.
- Как только я появлюсь... ты поймешь больше, чем мы должны. И ты захочешь колдовать еще и еще. Это проклятие всех магов. Только белые могут довериться этому и не пострадать. А черным приходится расплачиваться.
- Кровью? Всеобщим обожанием? Чистотой души?
- Ее наличием. Каждая крупица черной магии обжигает тебя изнутри. В конце ты станешь либо демоном, либо умрешь.
- Или найдется иной путь. Уж поверь, их зачастую больше, чем можно знать. Давай приступим. Пока не стало поздно.
- Хорошо. Разрежь ладонь и измажь кровью рукоять пистолета.
Крупица боли. Ничтожная, в сравнении с агонией у левого локтя. Алые капли ударились об камень. Упали на револьвер.
- Хорошо. Дальше ты должен сделать кое-что еще.
- Ну?
- Вспомни рождение вампиров. Там найдешь подсказку.
- Я это не застал, как я...
- Яд, который в твоих венах. Там есть нужное.
Прикрыл глаз, прислушиваясь к ощущениям внутри. Рождение вампиров... событие, покрытое тьмой беспамятства. Ни одна книга и ни один рассказчик не поведают того, что случилось тогда. Ведь там...
У меня перехватило дыхание. Я зажмурился.
Передо мной лежала женщина. Плоть растерзана, покрыта кровью. От переизбытка стекающей вниз...
- Он рождается. Он скоро родится! Сожри свою мать, дитя... сожри ее плоть, сожри ее, как сожрала она отца твоего, дитя...
И я подчиняюсь. Запускаю зубы в плоть. Глотаю кровь, куски мяса, скользкие внутренности...
- Он становится демоном. Он будет нашим правителем. Наконец-то, свершилось!
Горячо. И вкусно. Родной запах, который я привык чувствовать за несколько лет жизни... удвоился. И к нему примешался аромат смерти.
- Жри и пей! Бог создал твою мать по образу и подобию своему - сожри ее, сожри бога, дитя!
Я почувствовал, как вокруг что-то сгущается. Наполняет сначала воздух, а затем самого меня. И приносит жажду. Разорвать их всех. И я подчинился.
- Ай! Что ты делаешь?! Безумный! Тварь! Отпусти!!!
Гоблины. Отвратительные на вкус жалкие малявки. Но как для закуски - сойдет. Ведь главный банкет впереди.
Я поднялся, отерев рот. Огляделся. Размял плечи. Отошел, подняв оторванную конечность. Надкусил, впуская яд. Поднес к ране. И почувствовал, как клетки заработали, плоть задвигалась, подчиняясь яду, желавшему соединиться в цельную отраву. В ту, что достойна королевского блюда.
Поднял взгляд, увидев дремлющих спящих мышей. И расхохотался.
- Жалкие сучки, как я этого ждал! - закричал я, и смех мой разросся.
Я визжал, чувствуя силу, наполняющую меня. Дар бушевал. И я вернулся к гоблину, лежащему на земле с прокушенной шеей. Между нашими душами укусом был установлен эфемерный контакт, веревочка, что тянется от него ко мне. Но мне было плевать.