Сейчас, принеся Алисе измененного ребенка, зовущегося не Яном, а Вангром, я был как тогда, десять лет назад. После сложного дела, измученный принес камень на цепочке заказчику. А тот сказал, что уже не нуждается, и платить за драгоценность не будет. Только за мою голову. Ведь именно за нее назначена награда.
- Черт возьми, женщина, - усмехнулся я. - Вы всегда для меня были такими загадочными. Секреты, секреты и куча змей, сплетенных с цветами. Меня зовут Вангр. Я был и остаюсь первоклассным вором. И... - я поднялся с кровати, ткнув большим пальцем себе в грудь, - мой рекорд! Два утерянных пальца и сотня альт за мою голову! В этой жизни я готов подняться на новый уровень!
- Ну ты и баламут, - вздохнула Алиса, опускаясь на подушки. - Еще скажи, что сердце мое украдешь...
- Украду! Найду, где оно, и украду, пока хозяин зевает за кружкой чая. Ведь Вангр так умеет! - расхохотался я. А потом опустил взгляд в пол. - Но называй меня Яном. Пусть я и не похож, во мне все еще его эмоции, воспоминания и с ними - боль. У этого мальчишки произошло такое дерьмо, какое мне однажды долго снилось. И я должен сохранить то, что оставила душа после самосожжения. Потому что эта боль - путеводная звезда, которой мне не хватило.
Алиса улыбнулась, тепло и мило, как умеет только она.
- Любой, кто носит чужую боль, достоин чужого имени. И я уважу твое решение, - сказала она, но не добавила слово «возможно».
С благодарностью кивнул. И сказал с усмешкой:
- Только стань снова той самой язвительной сукой. В этом образе ты невероятна. Такая искренняя и злая...
Алиса рассмеялась, жмурясь и качая головой на подушках.
- Сделаю все возможное, червячок. И кстати, что там за труп позади?
- А, это? Это гоблин. И часть долгой истории, которую я обязательно расскажу, как только примощу задницу на кресло, а сапоги - на спину этого уродца.
Глава двадцать девятая, в которой оглашается правило выживания
Пока я рассказывал про схватку с гоблином, получал от Алисы подтверждение того, что этот гоблин действительно напал на нее и охотников, я вглядывался в лицо и эмоции вампирессы.
Я знал, что она мне не верит. Ни одному слову. Она любила, но не верила. И, в лучших своих традициях, старалась поддерживать маску, чтобы ввести меня в заблуждение. Понимала ли она, что я имею все тот же Дар, способность видеть намерения? Да, должна была. Но, к сожалению, по-прежнему планировала убить.
Характер Алисы был сложнее, чем думал Джо и Ян. Ни тот, ни другой не обладали достаточным опытом в понимании других. Лишь я, привыкший в работе изучать лица и прислушиваться к интуиции, за сорок лет выработал привычку осознавать, что другие ищут во мне.
Чаще всего люди не могут скрывать чувства. И даже если Дар не способен залезть в мысли, это могу попытаться сделать я.
Алиса ждала Яна, получила его подделку. И в ней была злость. Так что я совершенно не удивился, когда, поднявшись, почувствовал желание поберечь спину.
- Ладно уж, - бросил я, откланявшись, - пойду, поищу дело для себя.
- Удачи, - улыбнулась Алиса, но в глазах ее мелькнуло что-то опасное.
Я не поворачивался спиной, пятился к двери. Напоследок, перед тем, как закрыл за собой, вытянул руку в сторону Алисы, изобразив пальцами пистолет.
- Бух, - сказал я, будто бы выстрелив.
И зрительный контакт с Алисой прервался. Дверь закрылась.
Нужно было известить Аиу о том, что ее мужа не вернуть. Свежие кости, которые я видел в пещере гоблина, принадлежали охотникам.
***
Храм Джордана был не слишком величественным даже до разрушения. Это было видно. Но жители ценили постройку, собирались ее восстанавливать. Хотя не сказал бы, что это первоочередная задача для поселения.
Камни, подозрительного качества раствор, призванный скреплять булыжники. Кто-то вроде начальника отстройки.
- Будь моя воля, положил бы тебя вместо камней, - буркнул я, приняв задание от пухленького мужчины, под жиром которого очевидно прятались мышцы.
Понятное дело, я говорил на холивритовском. Как бы ни хотелось рассориться из-за того, что меня определили в группу шлифовавших камни, отстроить надо было побыстрее.
Разрушения, устроенные Медусой, были пустяковыми. Так, камешек там, камешек здесь, проломленная крыша. Змеюка не постаралась толком. Помня ее силу, я счел это халатностью.
- Новенький, - буркнул варвар, молотком и клином откалывая лишние куски камня. - Затирай.