Дар стремительно менял нити, пока душа сдавалась под напором необходимости. И только девушка собиралась применить свой смертельный прием, я почувствовал, как внутри что-то надломилось и блаженство от ощущения еще большего могущества заполонило сущность.
- Хатшь, - сказал я и впился клыками в палец, пуская кровь.
Черный дым брызнул из раны, стремительно распространяясь вокруг меня. Я словно мешок с пеплом, упавший эдак метров с трех. Энергия выходило вместе со странным смогом. Чувствовал, как тело пустеет, а душа отдает собственные силы, чтобы сотворить... гребаное колдовство.
- Ублюдок! - закричала Алиса, но сбежать не успела.
Она держала дистанцию в полтора метра. Ей казалось это безопасным. Но Хатшь распространялся с большей скоростью, чем удары. Это заклинание... я не знал четко принцип работы. Знал только, что вампиресса обездвижена. Скована силой, вырвавшейся из моей крови.
У колдовства было много видов. То, что использовал я, чистейшая магия крови. Дико дрянной раздел в учебниках чернокнижников. Конечно, не мне судить о тяжести Хатшь. Но я чувствовал, что это заклинание самое грязное из всего, что делал за свою жизнь Вангр.
Опустив руки, я сделал шаг. Дым не рассеивался, продолжая застилать все плотной пеленой. Алиса стояла на коленях, направив кончики лезвий в землю. Ее взгляд был удивительно пуст, а лицо не выражало ничего. Поначалу. Затем - скривилось. По щекам потекла кровь.
- Мне больно, - заскулила девушка.
Только я хотел ответить, как она продолжила, и стало ясно, что Алиса видит не этот мир:
- Отпустите меня. Хватит... Пожалуйста... Хватит резать меня! Прошу! Остановитесь! - завопила девушка, но все так же не двигалась.
- Ну и дерьмо, - выдохнул я, опускаясь на колени перед Алисой.
Мой Дар молчал. Нити скрылись, потому что Хатшь опустошил меня. Забрал все силы. Не тела, а души. «Мана». Кажется, так гребаные маги называли энергию внутри людей.
- И вот это - цена моей победы? - спрашивал и презрительно смотрел на пелену дыма, на лицо Алисы, едва видимое сквозь чернь. - Дрянной же я парень, раз захотел жить такой ценой. Но - что сделано, то уже не перехочется.
Сняв с шеи шарф, я обвязал им локти Алисы, затянув потуже на скрещенных руках. Это помешает девушке так свободно атаковать меня в случае чего. Во всяком случае, для этого ей придется сначала телепортироваться. А там уже и я догадаюсь, что к чему...
Подняв кричащую, но обездвиженную девушку, на руки, я пошел к деревне. Стоило мне выйти из дыма, как глаза Алисы закрылись, дыхание стало ровным и сама она обмякла. Хатшь перестал действовать, отправив утомленный разум отдыхать. Чудесно.
Глава тридцатая, в которой оказывается, что жизнь – говно
Пришла в себя Алиса уже дома. Застонала, дернувшись. Подушки под головой примялись, когда она перевернулась на бок. Открыла глаза, посмотрев на меня, сидящего под стенкой.
- Святые пряники, - прохрипела она.
- Грешные пирожки, - ответил я. - Во рту пересохло?
- Временно... - пробормотала она, вновь закрывая глаза. - Магия?..
- О да, магия.
- Почему?
- Потому что иначе убила бы. Думаешь, я не знаю, что в голове у тебя?
- Ублюдок...
Я вздохнул, ткнувшись затылком в стену. Закрыл глаза. Да, ублюдок - хорошее слово для меня.
- Развяжи.
- Телепортируйся.
Глаза открылись. Я вгляделся в них. Туман. Черный. Ничего особенного, хотя напоминало Хатшь. Алиса моргнула. Веко опустилось. Поднялось. Снова.
- Это так не работает...
Я кивнул. Хорошо. Значит, не порежет раньше времени. Хотя все еще может решиться разорвать на части телепортацией.
- Угу, понятно, - ответил.
- Почему ты ее использовал?
- Потому что надо, я же сказал уже, черт побери.
- Ты сказал, что мерзко.
- А ты сказала, что пряники святые. Но это еще ничего не значит, верно? - я подмигнул. - Закрой ротик еще на пару часиков. Я хотел бы побыть в тишине.
- Что, хреново чувствуешь себя?
Я не ответил, закрыв глаза. «Хреново»? Херово. Вот как. Тело морозило, знобило, на коже выступал холодный пот, хотя его не могло быть на самом деле. И дело не в магии. Мана успела восстановиться. Дело в том, что внутри головы.
- Ты же не хотел использовать магию?
- Отлично разбираешься в чужих мыслях. Но давай мы сначала решим вопрос одержимости убийствами. А потом поболтаем о ребенке внутри тебя. Мои желания - вопрос не твоего ума.
- И что ты хочешь знать, Костолом?