Из раны на боку брызнул дым. И подошедшие слишком близко - подавились им. Лишь Лила успела попятиться, отступив назад. А я шел за ней. Меня перестали интересовать гоблины, задыхающиеся в слезах ужаса. Во всем этом дерьме я увидел маленький драгоценный камешек, который собирался испытать на прочность. Ведь есть разница между цветным стеклом и настоящим рубином.
- Так что? - спросил я.
- Ч... что?.. - спросила гоблинша, и я чувствовал в ее голосе страх.
- Почему ты боишься? Тебя задел дым?
- Нет...
- Рука болит?
- Нет! - огрызнулась она.
- Тогда чего ты боишься? Или... - я подошел ближе и схватил ее лицо, бросая девушку в землю. - Боже, ты увидела что-то страшное?!
- Чего ты хочешь?! - рявкнула она.
Я выронил перед ней пистолет.
- Пристрели меня.
- Ты выкинул все патроны!
Усмехнувшись, опустился.
- Обычный трус схватил бы пушку и начал бы пытаться стрелять. Как думаешь, сколько таких я видел за жизнь?
Пожал плечами.
- Впрочем, вот что. Ты... да, ты! Что выберешь - хочешь умереть раньше тех, что за моей спиной, или все же останешься смотреть, пока не подойдет твоя очередь?
Она молчала. А что можно сказать? «Да, убей их, мне плевать, я хочу сделать их секундами своей жизни»? «Убей меня, я хочу умереть пораньше»? В ней борется безнадежность с надеждой. Что-то придумать, что-то сделать, хотя рабочая рука сломана.
- Еще поживешь? - спросил я, устав ждать ответ.
Она кивнула. Хорошо. Пускай еще поживет... Я рывком встал, возвращаясь к истерящим в дыму гоблинам. На ходу пощупал свою рану. Удивительно, пуля лишь задела плоть на ребрах. Коснулась вскользь, мимолетным поцелуем. Не оставила на моем теле столько святой соли, чтобы я корчился от боли. Но все же, под пальцами заскользили оплавленные кусочки плоти. Рана совсем не такая, какой должна быть после выстрела.
Ухватил первую голову. Хруст. Второго гоблина я поднял над коленом и разломил спину. Тоже больше не боец.
Иногда жаль, что недостаточно сил убивать одним ударом кулака. Приходится вытворять все эти захваты, использовать хрупкость костей как преимущество. Хороши молотки - один сильный удар по башке и все, не жилец. Еще, когда-то я пользовался кастетом. В те моменты, когда мне нужно было хорошенько кого-то отделать и сделать это побыстрее... Но убивать таким скучновато.
Все же, я попробовал. Было интересно, на что способно тело вампира. Оно ведь, как ни крути, все равно сильнее человеческого.
Удар, удар, удар. Я бил чутка выше уха. Череп костяшками колотить - дело в высшей степени неблагодарное, но это с человеческими руками. За свои я не боялся, даже если что-то сломаю, спокойно заживет. Если уж я оторванную руку прирастить могу...
Судя по тому, как гоблин затих, мозг его отошел в мир более достойный. Но на всякий случай я все же хрустнул шеей. Пока что моих сил было недостаточно для того, чтобы раздавить череп вместе с содержимым.
Решив, что было бы неплохо ускориться, я расправился с оставшимися пятью отработанным движением. Гоблинов было немного, но если уж они живут под открытым небом - очевидно, это вся их община. Не всем удалось переплыть море. И я усмехнулся, вспомнив угрозы того мальца. Вот эти вот слабаки - и угрожать мне?..
- Ну что? - спросил я у Лилы. - Как себя чувствуешь?
- Просто отлично. Закончи это!
- Ну подожди, испортить твое самочувствие я всегда успею. Мне интересно. У вас разве в общине больше никого не было? Мне говорили, что вас много, - лгал я, с интересом наблюдая за ее реакцией.
- Будь нас много, мы бы тебя размазали... - прошипела Лила.
- Не уверен. Но ладно, оставим спор. Ты знаешь другого гоблина, который умеет говорить на моем языке? У него еще была кошка. Чика.
- Да, знаю. Он мой брат.
- Отлично. Откуда у него бессмертие?
- Не скажу!
- Скажешь, просто у тебя есть выбор - ты будешь кричать долго или не будешь вообще. Потому что он вопил, пока я ломал кости.
- Ты ничего...
-... не вытянешь из меня. Эту сказку я слышал, тем не менее - стою здесь, убил всех ваших друзей.
- Значит, это он рассказал, где мы?
- А ты что думала? Что я вот так вот нагадал по картам, где вы живете? Выследил по звездам? Нет, я мог бы, но пытать ведь интереснее. Смотреть за тем, как упрямый ягненок ломается в зубах волка.
- Ты знаешь, что болен?
- Я знаю. А ты знаешь, что можешь умереть?
- Знаю.
- И тем не менее, я продолжаю делать свое, а ты - свое. Нам никак не мешает то, что мы что-то знаем. Так вот. Бессмертие.