— О чем Ян думал перед смертью?
— Много о чем. О тебе, о ребенке, о Джордане. О своей семье. Жалел о том, что все стало именно так. Что он — очередной позор своего рода. Только согрешил больше остальных, став вампиром. Тварью, что однажды сожрала свою мать. Он не смог принять демоничность, занявшую душу. Ян захотел очищения. Но то, что испачкано грехом, тряпкой не отмоешь. Перед тем, как окончательно исчезнуть, он лишь попросил меня позаботиться об этом всем. И я согласился. Это плата за то, что он оставил тело.
— Ясно, — вздохнула Алиса, перевернувшись на спину. — Значит, он действительно решил уйти…
— Именно, сестренка. Уйти навсегда. Покинуть мир, который настолько сильно не пришелся ему по вкусу. Не знаю, сколько душа его здесь промучалась, но Ян уничтожил ее без следа. Скажи мне, это вообще легко провернуть? Сжечь себя вот так?
— Это чертовски сложно. И случайно такое сделать уж точно не выйдет.
— Паскудно. Не свезло парнишке.
— Даже не говори.
Мы помолчали немного. Дар понемногу вернулся ко мне, но в нитях Алисы я не видел ничего особенного. И все же спросил.
— Еще собираешься меня убить?
— Нет. Бессмысленно. Раз уж ты ребенок моей крови, а Ян умер окончательно.
— Слава богу. Тогда я развяжу тебя сразу, как только переведу дух от напряга.
— Ты знаешь, что магия вампиров под запретом?
— У кого?
— У нас.
— Не-а. Откуда мне знать такие тонкости? Аль я нежить какая потомственная?
— Если вампиры узнают, что ты колдуешь кровью, тебя убьют.
— Если я больше никогда не буду колдовать — это сгодится за отмазу?
— Нет. От тебя теперь за версту воняет магией. И ток маны чувствуется.
— Значит?..
— Пока вампир не освоился в колдовстве, его стараются убить. Когда он уже достиг определенных высот, его обязательно убивают.
— Н-да, сестренка, радуешь.
— Я не виновата, что ты идиот.
— А чего так сразу? Чего уж там, смерть звучала бы страшно, если бы в этом мире не дохли все подряд. Если меня попробуют убить — им не помешает немного удачи. В конце концов, это у меня на руках будут запрещенные козыри, которые не бьются обычными картами.
— Значит, ты решил колдовать дальше?
— Скорее всего, эта мысль закралась мне в голову еще тогда, когда Ян откинулся, только коснувшись черной магии. Вот только до боя с тобой я не воспринимал ее всерьез.
— Магия жрет обладателей.
— Знаем, сестренка, видали уже.
— Вор-маг?
— Вор — сын мага.
— И насколько твой отец был хорош?
— Достаточно, чтобы его убили. Я не хочу говорить об этом.
— Мне не интересно твое прошлое. Хочу только понять, насколько серьезно ты сможешь колдовать. Впрочем, по твоему заклинанию я и так уже догадалась, что ты не слабак.
— Это комплимент от сестренки?
— Это досадная реальность, придурок. Развяжи руки.
***
Насколько я успел понять, у вампира-мага два важных ресурса. Первый — духовные силы, создающие ману; второй — насыщенность кровью. Из крови создается запас сил, а уж те идут на колдовство и Дар. Мана может кончиться, но если душа еще не дохляк, то восстановится. Душа может истощиться, но если кровушка пьется, то это будет хорошим отдыхом.
Я исчерпал первый уровень сил — ману. Хатшь сожрал всю без остатка. На втором уровне — духовном — оставалось еще немного, так что Дар кое-как можно было использовать, может, меня хватило бы на еще одно слабенькое заклинаньице. На третьем был голяк. Давно никого не кусал.
Я знал, что это исправится, потому что запас крови в поселении был впечатляющим. Так что первым делом, развязав руки Алисе, я отправился к главному.
— Кровь? — спросил я.
— Есть, — кивнул мужчина так, будто я спросил о кувшине молока.
Меня попросили подождать. Позвали кого-то. Пришел один из охотников. Возрастом как Ян. И вытянул руку.
За то короткое время, что я был вампиром, запомнил, что не стоит кусать клыками тело, если ты не собираешься обратить или убить. Или еще что-то…
Так что жест своего кормильца понял полностью. Раз подставил руку — тоже знал, как кормятся вампиры с живых. Сделать разрез, а потом попить немного. Вполне удобно. Хотя уверен, что рвать глотку клыками и пить, делая крупные глотки, гораздо приятнее.
Лезвие прорезало кожу, я вернул нож охотнику, а сам поскорее присосался к глубокому разрезу. Кровь была приятна, пусть из раны ее шло не так уж и много. Глоток за глотком я чувствовал, как силы наполняют меня вместе со вкусом. И чувство это было великолепно. Тело становилось легче, в голове прояснялось, настроение поднималось.
Говорят, лучшая приправа — голод. Уверен, он же и придает крови такой необычный, но достойный вкус. У меня было ощущение, будто я пью хорошее вино. Хотя это было неточное чувство. Все глубже — я пил то, что содержало крупицы духа. Это опьяняло не тело, это опьяняло мою душу, которая вдоволь жрала щепотки чужой сущности.
Охотник опустил руку лишь тогда, когда я позволил. Не сказать, что насытился сполна, но пить больше мне не хотелось. Пожалел парня, что ли? Нет, не думаю. Просто решил напомнить себе о черте между наглостью и хамством.
— Будь здоров, — попрощался я с кормильцем и вышел на улицу, под лучи восходящего солнца.
Удивительно подумать, я чувствую это идиотское жжение на коже лишь потому, что когда-то сделал нечто совершенно неправильное… Впрочем, плевать. Плевать на немилосердно припекающее солнце — все равно там, возле строящегося храма, было в разы хуже. Я сидел и меня буквально варило заживо. Думал, что с ума сойду, даже при том условии, что старался отвлечься от боли на коже.
Жизнь вампира весела. И вовсе не такая сложная, как может показаться. Избегать большого огня и слишком глубоких луж воды. Вот и все правила, в остальном все как у людей…
***
Решил побродить по лесу. Когда я был ребенком, часто гулял среди деревьев недалеко от дома. Тот был отличным. Два этажа, крепкая крыша, теплые ковры, горячий камин, вкусный чай. Мама часто сидела в кресле возле огня, читая одну из отцовских книжек. Пока папа… тренировался.
Для магов очень важно оставаться рядом с природой. Шум городов и множество соседей — это то, что мешает. Мешает шумом, вонью, жизнью. Сбивает токи маны, нарушает концентрацию. Мой отец знал это, так же как и мать. А я был ребенком и радовался близости к зверям и деревьям.
Отец был волшебником. Колдовство его не притягивало. Хоть папа и изучал темную магию, делал он это лишь для понимания. «Самый страшный враг — неизвестность», — говорил он мне, улыбаясь лишь краешками губ. Сам его взгляд всегда оставался холодным, уподобляясь северному ветру.
Я сел среди корней, как это любил делать Ян. Глупая привычка. Среди них чаще холоднее. Будучи ребенком, я сидел не под самым деревом, а в паре метров от него. Там, куда достают лучи солнца и где не скапливается влага.
Папа никогда не любил злых людей. Хотя в битве с колдунами сам становился… яростным. Я знал это, потому что знала мать. Слышал это лишь из ее рассказов, потому что отец не любил говорить о себе. Только иногда изрекал какое-то наставление.
Впрочем, я мало что запомнил из рассказов. С детства осталось лишь четкое понимание — сам я выбрал не тот путь, который присматривал для меня папа.
Выдохнул теплеющий воздух. Солнце в Файльге и правда было невероятным — зима не чувствовалась. Лишь ветер был достаточно холодным. Но сами лучи… прогревали все как следует.
— Прекрасная страна, — с улыбкой пробормотал я, вытягивая ноги.
Трава колыхалась вокруг, но я не ежился. Ветер был не таким холодным, чтобы заставить вампира сильно замерзнуть. Тем более, шарф… и плащ.
Моя мать была исследовательницей магии. Так они с отцом и познакомились. Ученый и практик встретились на городской ярмарке у лавки с алхимическими ингредиентами. Отец покупал их для своего нового проекта, а мать хотела провести анализ пары кореньев. Понятное дело, у бродячих ученых нет доступа к хорошим лабораториям, в которых можно заняться опытами. Но щепотка магии — и хоть что-то да станет ясно в этом растении. Маги никогда не делились собственным опытом с обычными людьми, поэтому ученые взяли этот долг на себя.