— Ничего хорошего.
— А по мне так очень даже хорошо. Знаешь ли, устала торчать в этом гребаном мире, — прошептала девушка.
Ее рука дернулась. Будто девушка попробовала сдвинуться. И лезвие, до того покоящееся на животе, соскользнуло на кровать.
— Я вряд ли могу что-то сделать.
Это все, что мне оставалось сказать.
— Да что тут поделаешь? — спросила Алиса. — Присаживайся, парень, поболтаем напоследок.
— Ха… — усмешка получилась какой-то неискренней. — Не люблю прощальные разговоры.
— Мы не здоровались и не прощаемся. Просто умирать в тишине совсем уж…
— Понимаю. Я побуду. Лила — оставь нас наедине, пожалуйста.
— Как ска-а-ажешь, — вздохнула гномка и закрыла за собой дверь.
Некоторое время висела тишина. Я не особо хотел смотреть на Алису, так что пялился в пол. Мне не мешало то, что в комнате царил полумрак. Тени залегали всюду.
— Жаль, что перед смертью так и не получила руки.
— Мне нужно было спросить тебя кое о чем, — пробормотал я.
— Ну так спрашивай. Не будь как те идиоты, которые угрюмо молчали вместо того, чтобы выжать последние секунды из разговора.
— Знаю, ты вряд ли что-то расскажешь… но Лила упоминала какого-то Ворона. Демон с клювом. Ты знаешь, кто это?
Алиса некоторое время молчала. А потом пустила хриплый смешок.
— Знаю? Да. Это он оставил мне вот эти руки.
— Кто он такой?
— Черт знает. Темная лошадка. Я даже не знаю, на чьей он стороне. Обычный демон.
Я покосился на протезы Алисы.
— Зачем они вообще? Эти лезвия. Ты разве не могла вернуть кисти? Оторвать у кого-нибудь лишние и приделать…
— У тебя маловато принципов. Я потеряла руки. Не могла получить их обратно — в том месте была куча людей. Они бы меня разорвали, если бы я попыталась забрать свое. Да и… как ты заберешь, если пальцев нет?
— А принципы тут при чем?
— Меньше всего в жизни я хотела бы забирать куски чужих тел. Это не мое, не мне его и брать.
— Значит, так ты решила? Лезвия вместо кистей — и нормально?
— Лучше, чем ничего.
— Ясно, — я пожал плечами, хоть никто не мог видеть. — Этот Ворон помог не только тебе. Он вколол какой-то наркотик гоблину. И гномке. Как-то повлиял на их знания.
— Говорю же, темная лошадка, — раздраженно, насколько было возможно, повторила Алиса. — Я не хочу об этом говорить больше.
— А о чем хочешь?
— Расскажи мне о Яне. Если ты был с ним так долго, ты можешь что-то мне рассказать?
— Отлично, блядь, — выдохнул я. — Говорить о покойнике перед тем, кто сама почти умерла, да?
— Да.
— Ну хорошо. Что там с Яном… он был слабачком. Немного дураком. Наивным. Но вроде как честно старался. Это отличало его от многих других.
— Что еще?
— Он любил Джордана. Наверное, будь парень жив, лежал бы сейчас рядом с тобой и так же само подыхал, только от грусти.
— Ты говорил, что Ян целовал меня из-за тебя. Это так?
— Ну да. Как ни крути, южанин был мужелюбом. Это мне девушки приятны.
— У тебя были чувства? Или просто увлечение?
Симпатия или любовь… какая, к черту, любовь? Я знал, что можно солгать и не выглядеть ублюдком. Но я так же знал, что вранье редко когда хороший выход. Так что стоит посмотреть правде в глаза.
— Нет, я тебя не любил. Ян — может быть, вдохновился тобой. Может быть, это немного и меня заразило. Но я слишком стар, чтобы вот так вот влюбляться в первую попавшуюся.
— А Лила?
— У нас с ней ничего нет. И даже если будет — это ничего не говорит. Поцелуи просто движения губами и языком. Нет в них какого-то особенного смысла.
— Ты у нас циник, да?
— Нет, никакого цинизма. Я вполне себе сентиментален. Особенно над трупом очередной шлюхи, которую убили то ли за ночь со мной, то ли за что-то еще.
— Небось, я похожа на одну из тех шлюх?
— Нет. Я ведь не платил тебе, — пожал плечами я.
— Ублюдок… идеальное слово для тебя.
— О чем ты? Тут есть что-то обидное? — я с недоумением повернулся. — В смысле… что плохого в том, чтобы двум людям было приятно?
— Девушки не должны доставаться так уж легко, знаешь ли. Кому попало.
— А я разве кому попало? Я ради тебя, блядь, монстра грохнул. Того, под водой.
— Да ты это ради своей шкуры сделал…
— Алиса, не говори таких глупостей. Понимаю, маразм старушки-смерти накрывает, но успокойся насчет этого. Секс — просто секс, это не какое-то унижение. Я не придаю ему огромного значения. Обычный набор действий, чтобы согреться и сделать приятно. Создать уют. Любовь — это ведь другое.
— О, да?
Я поразился тому, насколько умирающей Алисе может быть до сих пор не плевать на этот мир. В ее состоянии многие уже уносятся мыслями в страны более лучшие. А тут… какой-то странный животный инстинкт хвататься за свое до последнего. Раз дышу — буду говорить о трахе! Немного бредово.
— А кого ты вообще любил, а? — спросила Алиса. — Себя?
— Родителей, — тихо отозвался я. — Их я любил. Больше всего на свете.
— Мм…
Это было неопределенное мычание. То ли в духе «Подожди, я сейчас придумаю, почему ты ублюдок», то ли в духе «Оу, я спросила что-то не то». И я скривился.
— Плевать мне на это, серьезно. Давай не делать акцентов на согласных буквах, их и так слишком много.
— Угу, — вяло отозвалась Алиса.
— Повторюсь. Я тебя не унижал и даже не пользовался. Не произошло ничего, что было бы без твоего согласия. Тем более, это ты первая трахнула Яна.
— Помню.
— Так что… — я вздохнул. — Боже, я надеюсь, ты не собираешься умирать тут три дня к ряду, заставляя меня сидеть и болтать?
Алиса рассмеялась. До нее вроде как даже дошла моя шутка. Хоть на этом спасибо.
— Загляни в Дар, поинтересуйся.
— Не хочу я этим дерьмом пользоваться, — буркнул я. — Слишком много в него смотреть — и жить не захочется.
— Лучше не забывай про то наследие, которое я тебе оставила.
— Не забуду, не бойся. Просто найду ему более подходящее применение.
— Разве когда видишь будущее — не проще его изменить?
— Может и проще. Но стоит подумать о том, какие будут чувства, если не сможешь ничего поменять. Лучше просто всегда стараться изо всех сил. Это будет лучший выход.
— А я вижу прошлое. Немного. Не так как другие люди. Не мыслями. Я вижу его глазами.
— И где ты сейчас?
— День знакомства с братом, — прошептала Алиса, и замолчала ненадолго, будто и правда всматриваясь. — Он меня почти убил, но в последнюю секунду дал себя укусить. И после этого… долгая, долгая дорога…
— Его душа говорила со мной напоследок.
— И со мной.
— Он попросил беречь тебя и ребенка.
— Скорее всего речь шла не обо мне, а о моем теле. Он меня тоже попросил… сохранить именно тело. Не делать ничего с собой, когда душу начнет вытягивать.
— А ты хочешь что-то сделать?
— Безумно. Это больно… Ян, — прошептала она, через силу повернув лицо ко мне. — Как будто кожу сдирают. Только очень долго, медленно. И это убьет только тогда, когда не останется ни клочка… это безумие, понимаешь?
— Догадываюсь, — мрачно ответил я.
— Поэтому я лежу. И пытаюсь выполнить последнюю просьбу брата.
— Он сказал тебе о пятидесяти годах?
— Да, — Алиса усмехнулась. — Он сказал, что через пятьдесят лет мы с ним вернемся в этот мир. Только он тогда будет совсем другой. Я не уверена, что хочу снова попасть сюда.
— Но если он твой прародитель — вариантов немного, да?
— Именно. Знаешь, это смешно, — девушка закашлялась. — Все время воспринимала как брата. А на самом деле Джо — хозяин. Владелец моей души.
— Он все еще твой брат. И он знает об этом.
— Джордан сказал, что есть способ сохранить ребенка. Нужно достать ту сучку из пистолета… и вселить в меня.
— Разве это возможно?
— Поверь мне, если она захочет, возможно… — Алиса едва говорила. — Только не говори с ней сам об этом. У вас будет некоторое время после того, как я уйду. Это будет скоро… тело проживет еще немного… и ребенок. Дай Лиле попросить…