— Скучно, — вздохнула вампиресса. — Очень.
— Покуришь? — я с усмешкой протянул папиросу.
— Не хочу. От дыма кашель и дурман в голове.
— Зато скуку отгоняет, расслабляет, помогает оторваться от проблем.
— Лучше мне дай, — попросила Лила, протягивая ладошку, но не поднимаясь с сумок даже на малость.
С улыбкой наклонился, позволяя пальчикам ухватить основание папироски.
— Как ты не боишься курить эту дрянь? И костры разводишь. Не думаешь, что однажды загоришься? — недовольно спросила Адель, наблюдая, как я готовлюсь поджечь очередную папиросу от едва горящей свечи.
— Что же, вампиру огня всю жизнь страшиться? — рассмеялся я.
— О, ну да. Бесстрашный.
— И правда.
Осев на пол, я уперся затылком в стену и прикрыл глаза. Дым. Едкий. Покалывает горло и язык. Щиплет, если в глаза попадет. Почти что душит. Но каким-то образом привязывает к себе. Дарит дурман. От него тупеешь, становишься рассеянным. Руки мелко дрожат. Курить выходит только в моменты расслабления. Оно того стоит, на мой взгляд. Сложно описать, но от табака становится легче справляться со всем вокруг. Это понимает Лила, это понимаю я. Адель… она видит все иначе. Каждый имеет право на свою маленькую слабость.
Вяло наблюдая за тем, как Лила бережно сворачивает новую папироску, бросая ее в мешочек, я усмехнулся. У знати и некоторых горожан есть портсигары. У нищих — кисеты. Мы с гномкой привыкли курить мятые, будто пожеванные кем-то папиросы. Это наглядно показывает, что оба мы живем скудно. Впрочем, в Файльге почти все такие. Тут не видят смысла тратить металл или дерево на хранение того, что в итоге все равно скурится. Да и бумагу тут особо не используют. Только какие-то странные, эластичные листья с обрезанными краями. Высушенные, но не до хруста. Они дают своеобразный привкус, который все же не хуже горелого картона.
— Вы же понимаете, что зависимы? — скривилась Адель.
— Счастлив тот, кто ни от чего не зависит, — пробормотал я, выдыхая дым. — Сколько ты прожила на свете?
— Пару десятков, — ответ был мрачным, а сама вампиресса как-то странно насупилась.
— Мы с Лилой в два раза больше.
— Хочешь сказать, что курить — привилегия стариков?
— Только тех, кто успел что-то повидать и к чему-то привязаться.
— Гномы много курят, — усмехнулась Лила. — Правда, только трубки. В горах бывает скучно, и иногда, чтобы отдохнуть и отвлечься от работы, мы курили. В шахтах, конечно, этим не побалуешься, да и в чистом поле тоже не слишком. У нас строили беседки, чтобы ветер не гасил трубки и можно было спрятаться от непогоды.
— Ну а я… — прикрыв глаза, попытался вспомнить. — Табак стоит денег, но в нищих районах их никто не считает. Этим обычно занимаются скупердяи, у которых всегда в кошельке есть что-то лишнее. Бедняки живут от монеты к монете, им не нужно думать, что оставить на завтра. Получили деньги — и сразу потратили. Курение помогало мне и многим другим. Перестать думать о некоторых вещах. И отвлекаться от неприятной работы. Иногда заебывает стирать чужое белье, воровать, сидеть весь день на рынке, торгуя отбросами, пока стража не придирается. Отошел, затянулся папиросой, вот и стало легче. Неплохо так прочищает мозги.
Адель фыркнула, но промолчала. И я подмигнул.
— Ну а ты? Чем таким занималась, что курение не затянуло?
— Ничего особенного, — пробормотала девушка. — Выполняла контракты от клана, тренировалась, спала.
— А потом пришла Инквизиция и все забрала, хе-хе?
Вампиресса не ответила, вновь уткнувшись в колени. Спрятала лицо. И я вздохнул.
— У всех свой крест, сестренка. Не стоит вечно тащить его на спине. Иногда и отдых не помешает.
— Ладно, давай сюда, — как-то озлобленно ответила Адель, протягивая руку.
Затянулась. Закашлялась. Скривилась. Но затянулась снова.
— Вдыхай дым. Набери немного в рот и сделай вдох.
Адель закашлялась еще сильнее. Пробормотала что-то недовольно и прикрыла глаза. Лишь спустя полминуты сказала: «И правда помогает».
Мы с Лилой лишь снисходительно улыбнулись. Я никогда не старался втянуть кого-то в курение, но бродить с вечно раздраженной вампирессой порядком надоело.
— Не дымите, — потребовал хозяин дома, высунув голову из своей комнатки.
— Понял.
Еще одна папироска отправилась в кисет. На том и закончили.
***
Треклятый дождь лил и лил. Без остановки. Ночь давно настала, свеча почти догорела. Адель закрыла глаза, уйдя в себя. Лила уже долго дремала у меня под боком. А мне в спину неприятно впивалось что-то из сумки. Раздражало, но не слишком сильно для того, чтобы я что-то предпринял.
— Вангр? — тихо позвала гномка.
— Да, я тут. Подожди, только чутка перелягу, а то спина затекла, — попросил я и, сдвинувшись, погладил девушку по плечу.
— Ты ведь не отказался от способности видеть будущее, да?
Вопрос застал врасплох. Несколько растерялся, думая над ответом.
— Э-э… о чем ты? — я хмыкнул. — Не отказался. Просто не люблю этим пользоваться. Рассказывал же.
— Рассказывать можешь Адель, — прошептала Лила. — А я тебя хоть немного, но знаю. Ты осторожен.
— Конечно. Я не могу пока что иначе.
— Но не интересуешься будущим. Твоего Дара уже нет, да?
— С чего ты взяла? — спокойно спросил. — Я заглядываю, но не вижу ничего интересного. Дар все еще есть.
— Не ври.
— Лила…
— Я знаю, когда ты врешь, а когда ты честен. Ты пьешь мою кровь, во мне есть немного твоего яда. Я чувствую тебя. Ты врешь, чтобы мне было спокойнее?
— Слушай, я…
— Вангр! — настойчиво перебила Лила. — Признайся, пока спит Адель. Дар Алисы исчез, когда душа ушла из тела. Правду о будущем мог знать Ян. Но не ты, ведь так?
Я вздохнул. Спустил ладонь по плечу девушки. Пальцы осторожно легли на талию.
— Да, Дара нет. Он недавно исчез почти полностью.
— Что-то взамен?..
— Без понятия. Но будущего я почти не вижу. Чем больше времени проходит со дня смерти Яна, тем больше… я теряю Силу.
Лила вздохнула и прижалась ко мне теснее.
— Не бойся говорить мне правду. Я нервничаю, но лучше так, чем держать в неведении.
— Я и сам толком не знаю ничего. Давно не был в теле. Многое забыл. И Дара никогда не было до этого.
— Но все же, говори. Хоть о чем-то.
— Договорились.
Лила провела пальцами по моей щеке. Уткнулась лбом в грудь. Шумно вдохнула.
— У вампиров почти нет своего запаха. Это вас и отличает от других мужчин.
Я некоторое время молчал. А затем спросил: «Тебе это нравится?»
— Не знаю. Мне нравится быть рядышком с тобой. В безопасности. А мелочи не слишком интересуют… — Лила зевнула. — И с тобой хоть немного, но тепло.
— Я ведь холодный. Все вампиры такие.
— Плевать, обогрею нас обоих. Зато ты уютный, — Лила поднялась чуть выше, уткнувшись носом в шею. — И мне хорошо.
— Стоит сразу предупредить. Я не очень постоянный.
— Догадалась. Поэтому и не поцеловала до сих пор. У гномов не приняты измены ни в каком виде. Если мужчина выбрал женщину, он остается с ней до конца. До самой смерти, когда бы та ни настала.
— Я… — запнувшись, продолжил о другом. — Тебя кто-то выбирал?
— Конечно. Они быстро умирали. Завал в шахте. И дикий зверь. Две смерти, которые я не могу себе простить.
— Ты мне нравишься. Этого достаточно, — сказал я, обнимая ее тельце и касаясь губами макушки.
Мне хотелось большего. Но я не мог позволить. Ничто не должно отвлекать. И ни в чем не стоит торопиться. Необдуманные действия чаще всего ломают все, что ты успел создать.
Глава сорок вторая, в которой ей дают второе имя
Дрема не шла. Сон никак не мог захватить меня в свои объятия, лишь изредка дразня крохами тепла. В остальном… холод и тревога. Неясные чувства.