— Кого ждешь? — спросила Адель, приоткрыв дверь.
— Точно не тебя… — пробормотал, туша папироску об косяк.
Дверь закрылась, я остался вновь один.
Конечно же она меня ненавидит. И Лила так же само. Как ни старайся пролезть в новую шкуру, прошлые привычки нагонят. Я снова буду один. Я уже один.
— Где же ты, Ян? А? — тихо задал вопрос, глядя в землю. — Они все готовы любить только тебя.
Внутри меня было пусто. Совсем не так, как при южанине. С ним всегда было тесно. И мы давили друг на друга, вынужденные уживаться.
А в какой-то момент Ян просто лопнул. Как пузырь. Я обрадовался свободе. Лишь теперь осознаю, что ни черта не рад. Свобода сводит с ума. И вампиров, и людей. Этот город — скромный пример. Каждый погибший погиб за чужую радость и сумасшествие.
Наверное, я готов был бы вернуться в клетку, лишь бы Ян снова занял свое законное место. Живя в его теле чувствую себя не в своей тарелке. Не могу не радоваться второму шансу, не могу не осознавать, что мои шансы давно сгорели.
— Проклятье… — прошептал я, сползая по стене на землю.
Дверь вновь открылась. Адель вышла, усевшись рядом со мной и закутавшись в плащ.
— Знаю, что не ждешь меня, но в трактире слишком одиноко.
— Объясни, — выдохнул я. — Почему ты меня ненавидишь, но так упорно хочешь, чтобы я видел в тебе женщину?
— Потому что даже если я тебя ненавижу, я все равно хочу быть девушкой хотя бы для кого-то. А не тупым куском мяса, вынашивающим чужого ребенка.
— Хотела когда-то своего? — спросил я и, наткнувшись на недоуменный взгляд, добавил: — Малыша.
Адель простонала, поднимая взгляд в небо и закусывая губу. Неопределенно пожала плечами.
— Когда-то. Может быть. Вампирам обычно нельзя рождать. У них это не получается.
— Насколько я знаю, Алиса была не совсем обычной. Она вампир от рождения. Ее не убивали ради обращения, как тебя. Или Яна.
— Даже так… — пробормотала Адель. — Значит, я заняла тело необычного вампира.
— Да, — кивнул я. — Необычного, но уже умершего. Нам с тобой придется смириться с тем, что живем не своими жизнями.
— М? — девушка с недоумением посмотрела на меня.
— Ну… я ведь в той же ситуации. Родная для этого тела душа сгорела. Оболочка опустела. Знаешь ли, сестренка, я не убивал Яна. Как и ты не убивала Алису.
Адель медленно кивнула.
— Поэтому ты таскаешься со мной?
— Ага. Яна попросили беречь ребенка. Я просто делаю то, что должен был сделать этот парень.
— А я вынашиваю этого ребенка, потому что меня попросили его родить…
— Одна лодка на нас двоих.
— Будешь моим мужем?
Я подавился воздухом. Посмотрел на девушку, надеясь увидеть хоть тень шутки. Но она была спокойна и серьезна.
— По-моему у тебя после секса в голове не протрезвело. Остынь, — ответил я.
— Нет, как раз-таки я — трезвая. Серьезно спрашиваю. Раз мы оба должны делать одно и то же дело, почему бы не стать семьей? Думаю, пока ребенок не родится, я еще долго буду с тобой путешествовать по миру.
— Э-э… я не знаю, что тебе сказать. Извиняй.
— Да ладно тебе! Пьешь мою кровь, трахаешь мое тело, защищаешь, помогаешь питаться. Чем тебе не семья? Я просто предлагаю не разбегаться после рождения ребенка. Ему понадобятся родители.
— Я рос без них.
— И вырос ублюдком. Если твои родители умерли, дай шанс хотя бы этому малышу получить семью.
— Мои родители не умерли! — рявкнул я. — Их убили. Огромная, мать его, разница. И я стал ублюдком не потому, что мне не дали тепла. Я стал ублюдком потому, что иначе не выжить. Чтобы жрать — надо воровать. Чтобы дышать — надо убивать. Чтобы спать — надо прятаться. Это законы моей жизни. А потом меня тоже убили. После того, как убили каждого, с кем я дружил или трахался чаще пары раз.
— Вангр, меня не убьют, — Адель коснулась моего плеча. — Мы сможем дать ребенку спокойную жизнь. Ему не придется воровать или прятаться. А убийства… вампиры ведь иначе не могут.
— Только вот я был человеком. Полностью. Пьяным, злым человеком.
— И поэтому ты можешь стать отличным вампиром. Пьяным, злым вампиром. Который сможет защитить своего ребенка. Если бы твой отец был сильным, он бы смог выжить и защитил бы свою семью.
— Мой отец был!..
Я запнулся. Хотелось сказать, что он был сильным. Он ведь правда был. Но он…
— Он не хотел использовать магию во зло… — прошептал я. — Папа всегда говорил мне. Это признак дурной магии. Если ее использовать против слабых, она поглотит тебя. Ты опьянеешь.
— Иногда чужая слабость может превзойти все, кроме твоей самой сильной стороны.
— Так и умер отец, — усмехнулся я. — Он не хотел драться с охотниками на равных, но без магии оказался слишком слаб.
— И в итоге маленький Вангр навсегда остался без родителей.
— Вроде того. Но винить его я не собираюсь. Он был сильным мужчиной. Одним из самых сильных, кого я знал. Папа просто не стал склоняться перед магией. И его убило оружие. Дрянь, которая опьяняет людей еще больше.
— Оружие?
— Когда у человека есть нож, он забывается. Ему кажется, что он всегда сильнее с ножом.
— Значит, ты перенял у отца даже больше, чем он собирался тебе дать. Сомневаюсь, что хоть один человек в нашем мире мог бы сказать, что острый клинок за пазухой — зло.
— Именно поэтому на моем счету столько сломанных рук и шей. Я единственный, кто осознает порчу, ютящуюся в клинке и пуле. И каждого, кто направит на меня оружие, я уничтожу голыми руками или магией.
— Будь моим мужем. Я знаю, что ты сможешь быть прекрасным отцом для ребенка. А я постараюсь стать прекрасной матерью. Доведем доверенное нам до конца. Что скажешь, Вангр?
Я снова с некоторым сомнением посмотрел на Адель. А потом вздохнул.
— Согласен.
Глава пятьдесят третья, в которой говорят о коже
У кровати подо мной был немного странный запах. Непривычный. Не потому что какой-то особенный… скорее, было необычно спать не на земле. За последнее время трава была лучшей подушкой.
Потолок в полумраке выглядел довольно странно. Кривоватые доски, погруженные в паутину и тени. Похоже на мою старую жизнь. Потому что это обычный пейзаж для спящего в трактире. А я спал в них очень много.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я у Адель, заметив, что она вошла.
— Иду к тебе в постель.
— Вдвоем тут будет тесно. Да и ты хотела спать отдельно, нет?
Вампиресса стянула с себя рубаху. Расстегнула пояс. Осторожно села на край кровати, стягивая сапоги, затем и штаны. Легла рядом.
— Считай это частью супружеских обязательств, — прошептала она, запуская руку под мою одежду, проводя пальцами по животу и укладываясь щекой на моем плече.
— Считаю это посягательством на мою манеру одеваться, — буркнул я, перехватывая руку девушки и заставляя ее остановиться на груди. — Видимо, мне придется разжиться еще парой-тройкой слоев ткани, чтобы ты не могла так легко добраться до кожи.
— Неужели тебе так мешают мои прикосновения?
— Змей всегда лучше держать подальше от голого тела, — тихо ответил я и тут же, почувствовав, как Адель попробовала отстраниться, прижал к себе. — Шучу, глупая. Неужели поверила?
Она растерялась, не зная, что сказать, и я хмыкнул.
— Трогай что хочешь. Но не тогда, когда я сплю. Даже самым сильным мужчинам нужен отдых, сестрен…
— Я не сестренка тебе, болван, — прорычала вампиресса и заткнула мне рот поцелуем.
«Ошибку признаю, миледи…»
***
Она быстро сомкнула глаза. В отличие от меня.
Не хотел погружаться в собственные мысли. Не хотел «спать». Насколько это слово применимо к вампирам.
Я понимал, что кошмары мешают мне сильнее, чем я могу признать.
Выбравшись из объятий Адель, я оделся. Настолько тихо, насколько мог. Вышел на улицу. Зрелище опустевшего города успокаивало. Это то, что было нужно. Покой. Пусть даже мертвый.
Прошелся вперед, дальше по улице, смакуя прохладный воздух. Хотя, скорее, даже холодный. Готов поклясться: будь я человеком, тело пробрало бы дрожью.