И наконец, спустя вечность чужих мучений и страданий, я открыл глаза. Уже без капли ярости взглянув на вполне живую Тревор, только что используя освободившиеся руки и свои щупальца, раскидавшая гулей, упокоив почти всех. Отпрыгиваю назад, дабы не подставиться под удар.
— Нет. Я убью тебя не из мести. Я оборву твои страдания. Довольно ты уже мучилась на этом свете. Если где-то и есть рай, то ты его точно заслужила, за все, что перенесла в этой жизни. Даже будучи монстром ты почти никого не трогала. А твой зов… это не более чем плач по матери. Надеюсь, вы встретитесь с ней в раю, а все пережитые тобой ужасы, как и сама память о тебе, как о монстре… я заберу это себе. Ведь, я за каких-то пару суток совершил больше того, что подходит под определение «поведение монстра», чем ты за все свое существование.
Пожалуй, это был первый раз, когда я говорил полностью искренне. Без подтекстов, планов на будущее и других «выкрутасов». Два щупальца бьют в разные стороны, добивая гулей, последний зашел со спины, налетев на Тревор. Рывок вперед, пригнуться, откинувшись назад, и взмахом когтистой руки отсечь два атаковавших меня щупальца. Прости и потерпи еще немного.
Перекат, и выйдя из него вплотную, я разгибаясь, с самой нижней точки прибавки инерцию с движение всего тела, отставил согнутую в локте руку, с выпущенными когтями, буквально разрезая тело Тревор, до самой макушки. В завершающей стадии я получаю удар по лицу. Упершись ногами, не позволяю себе отлететь, и игнорируя наверняка обширные повреждения и странное жжение лица (надо же, я что-то чувствую!), всем телом прижимаюсь к Лизе, фиксируя по бокам её руки, и смыкая свои челюсти на её горле, заваливая на спину.
Где-то позади взвыл раздавленный гуль, а мне еще раз заехали по верхней части лица, на этот раз уцелевшим щупальцем. Снова игнорирую слабые ощущения, и странный хруст моего лица, еще сильней вгрызаясь в словно шипящую кровь Тревор.
Не знаю, сколько это продолжалось, я словно выпал из времени, но вряд ли больше пары минут, если быть субъективным. Просто в какой-то момент, я понял, что высушил тело подо мной до последней капли. Нет, два тела, кровь гуля я так же втянул в себя. Только выбравшись из ямы, я понял, что я осушил всех, кто там был, не пощадив даже погибшую Мэй. Моя способность по притягиванию крови и правда проблематична.
Второе, что я осознал, уже приближаясь к городу, было изменение во мне. На мне наросла кожа, а так же можно с грустью сказать прощай верхней части наряда, от которого только рукав, и воротник с капюшоном уцелели. Сама кожа приобрела тот же цвет, что был у Тревор — темно-серый, отдающий гранитом, и была ужасно прочна, теперь даже мои когти не смогли её взять. К слову, когти как-то странно укоротились, на максимуме, будучи не длинней трех сантиметров.
Словно сомнамбула, я дошел до города, и там, в полуразбитой витрине, памятной еще после первой встречи с Лизой, заметил свое отражение. Наверно, сказалось нервное напряжение всех прошедших дней, или память Лизы ударила по мне слишком сильно, все же она фактически несколько десятков лет была в аду на земле. Я хохотал, словно сумасшедший, тыча пальцем в сторону витрины, и все никак не мог остановиться, даже понимая, что я слишком шумлю, а город стал еще опасней, чем прежде, со своим развивающимся заражением. Стоило бы вести себя тише, но не выходило. Лишь через пару минут с трудом взяв себя в руки, и отвернувшись от зеркала, я не сдержался и махнул на прощание витрине за спиной. Теперь, мне придется носить свой капюшон до последнего, поскольку свое лицо мне лучше не показывать никому.
Я совсем забыл упомянуть, во что я превратился. Слушал я как-то в прошлом мире такую зарубежную группу — Disturbed, и именно логотип-монстра этой группы я сейчас и напоминал. Сходство было просто феноменальным. Тот же жуткий оскал рта, слишком широкого для человека, и лишенного даже намека на губы, одни лишь десны, ни капли не скрывающие внушительные клыки. Горящие алым глаза, без всякого деления на белок, зрачок и радужку, и темно-коричневого цвета лицо, словно сильно закопченное. Неужели Тревор последней атакой что-то сделала в момент нарастания новой кожи, сделав образ даже хуже прежнего? Вполне возможно. Дальше шло тело, цвет и общая мускулистость так же совпадали. Да я стал обладателем внушительного рельефа, а не из рубрики «дистрофики века, версия — нежить», как был до этого. Черные потертые штаны наемника, и остатки верха, капюшон в частности, завершали образ. Если это и вампир, то какой-то монстроподобный, из американских фильмов про Дракулу.