Мэтт делает шаг вперёд.
— Нет, это не так. Мы просто хотим пока что оставить это в тайне. Мы подумали, что это могло бы тебе помочь.
Я качаю головой.
— Я не понимаю, как.
— Бо…
— Вы должны были сказать ему, так устроена иерархия Семьи. Я не член Семьи. Вы должны оставить меня в покое.
Мэтт пытается снова.
— Бо, всё летит к чертям собачьим. Ты нам действительно нужна.
— Найди другого сосунка.
— Что насчёт Кимчи?
Пёс использует этот момент, чтобы заскулить. Должно быть, они наступили ему на хвост или что-то в этом роде. Я смотрю на него. Его предыдущие владельцы почти бросили его, и я ненавидела их за это, но я уже не та. В моей жизни нет места для домашнего животного.
Кимчи снова скулит. Чёрт возьми. Я похлопываю себя по бедру.
— Иди сюда, мальчик.
Ему большего и не нужно. Бет бросает поводок, и Кимчи снова кидается ко мне. Я получаю ещё одно умывание его языком. Я встаю, пока он лапает меня, требуя продолжения.
— Что это такое? — спрашиваю я, указывая вниз.
Мэтт переминается с ноги на ногу.
— Это, э-э, верёвка для сушки белья. Я потерял его поводок, а зоомагазин был закрыт.
Семья Монсеррат отдаёт все свои вещи для стирки в сторонней компании, так что Мэтт, должно быть, украл верёвку из чьего-то сада. Я закатываю глаза и поднимаю взгляд. Хорошо, что я не беспокоюсь о своей репутации на улицах.
Я тычу в них обоих пальцем.
— Держитесь от меня подальше. Вы оба мне нравитесь, и вы не сделали ничего плохого, но я не хочу и не нуждаюсь в друзьях, — я заставляю себя улыбнуться. — Дело во мне, а не в вас. Понятно?
— Хорошо, Бо, — говорит Мэтт.
— Бет?
— Как скажешь.
Я подозрительно смотрю на неё. Я больше ничего не могу сделать, разве что привязать их обоих к ближайшему фонарю. Я громко фыркаю и удаляюсь, пока восторженный Кимчи топает следом.
Глава 4. Легальное послабление
Я громко бурчу на Кимчи, пока иду по улице. Он время от времени поворачивает ко мне голову, как будто прислушивается. Я убеждаю себя, что так оно и есть.
— Ты будешь делать то, что я скажу, — приказываю я. — Ты не будешь грызть красивую мебель Икса, не будешь будить меня посреди дня, потому что хочешь чего-нибудь поесть, не будешь путаться под ногами, когда я работаю.
Кимчи пыхтит, высунув язык.
— И, — продолжаю я, — ты садишься на диету. Позорно даже находиться рядом с собакой с таким круглым животом, как у тебя.
Его голова вскидывается, чтобы лизнуть меня ещё раз. Я едва успеваю вовремя отстраниться.
— И лизать тоже не надо, — говорю я ему. — Всё понял?
Кимчи останавливается рядом с машиной и поднимает лапу. Видимо, это единственный ответ, который я получу. Я жду, пока он закончит, ещё раз проверяю, что ни Бет, ни Мэтт не продолжают следить за мной, затем дергаю за дурацкую бельевую верёвку, привязанную к его ошейнику.
— Я мститель, Кимчи. Я брожу по тёмным улицам Лондона, очищая город от зла и предотвращая преступления. Что мне действительно нужно, так это злобная бойцовская собака. По крайней мере, веди себя как ротвейлер, даже если ты не можешь им быть.
Мимо нас проходит пожилая женщина. Она видит, что я увлечённо болтаю с собакой, и обходит нас стороной.
— Может, ты на что-то и годишься, — ворчу я, поворачивая по дорожке к дому по адресу бывшего Лизы. На этот раз звонка на двери нет, поэтому я громко стучу. Я жду несколько минут, но никто не отвечает. Я стучу снова.
Полупрозрачные занавески на окнах соседнего дома шевелятся, но, кроме этого, ответа не следует. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и перепрыгиваю через невысокий забор. Эдриана, может, нет дома, но его сосед, возможно, сумеет помочь мне разыскать его. У меня нет желания проводить в пригороде больше времени, чем это абсолютно необходимо.
Я вежливо стучу в дверь. Никто не отвечает. Я пробую ещё раз, немного настойчивее. Когда до меня по-прежнему не доносится ни звука, говорящего о том, что кто-то подошёл, чтобы ответить, мои глаза сужаются. Элисон Джонсон была достаточно заинтересована, чтобы заговорить со мной; возможно, просто жители этой улицы стесняются посетителей.
Я открываю щель для почты в двери.
— Здравствуйте! Можно вас на минутку? Я не отниму у вас много времени.
Ответом мне служит тишина. Мне не почудилось это движение, кто-то определённо есть дома. Кимчи терпеливо ждёт, бельевая верёвка волочится за ним. Может, он и способен сдерживаться, но я не могу страдать фигнёй. Я отступаю назад и наношу удар ногой по центру двери. Я не прикладываю достаточно силы, чтобы выломать её; если бы я это сделала, мне бы это не помогло, поскольку я не могу войти в дом без предварительного разрешения. Однако громкий шум и вибрация дверной рамы гарантируют, что меня не проигнорируют.