— Он этого не делает! Он не делает ничего плохого. Он не плохой человек! В отличие от тебя, — в голосе безошибочно угадывается презрение. — Ты фрик, которого следует прикончить!
Я приподнимаю брови. Это звучит довольно мелодраматично. Кимчи, всё ещё держащийся в стороне, начинает рычать. Я шикаю на него и хватаюсь за сердце.
— Знаешь, слова могут ранить. Ты ранила меня до глубины души, — мои губы изгибаются.
Она бледнеет, но по-прежнему стоит на своём. Если бы она не защищала своего домашнего абьюзера, я была бы впечатлена. Ну и ладно. Я перевожу взгляд на её мужа.
— Ударь её ещё раз, — говорю я очень чётко, — и я выпью из тебя всю кровь до последней капли, — я оглядываюсь на неё. — А если ты попытаешься остановить меня, я сделаю то же самое с тобой просто за то, что ты встала у меня на пути.
Я подзываю Кимчи к себе. Его тело всё ещё напряжено, но, по крайней мере, рычание стихло. Ключи от машины, которые абьюзер уронил на тротуар, лежат там, где он их бросил. Я поднимаю их.
— Ты сможешь забрать свою машину завтра в полицейском участке на Брюэр-стрит, — говорю я ему.
Это недалеко от моей новой квартиры, но не настолько близко, чтобы вызвать подозрения по поводу моего адреса. Не говоря уже о том, что неловкий разговор с полицией о том, почему машина незаконно припаркована перед их участком, пойдёт ему на пользу. Но в первую очередь «одолжение» его машины сэкономит мне кучу времени.
***
Если я думала, что тут остался какой-то след Икса, который заставит Кимчи нервничать при входе на новую территорию, я жестоко ошибалась. Пёс врывается в квартиру с радостным тявканьем ещё до того, как я переступаю порог. Раздаётся громкий испуганный визг. Либо он нашёл пиццу, либо Мария не любит собак.
Я шлёпаю внутрь, стараясь не выглядеть слишком забавляющейся, когда вижу её запрыгнувшей на кухонный стол. Кимчи в восторге кружит вокруг неё. Он думает, что у него появился новый друг, который играет в весёлую игру. Она думает, что её вот-вот съедят. Я испытываю искушение оставить их в покое — до тех пор, пока не замечаю струйку мочи. Дерьмо. Она действительно в ужасе.
— Кимчи! — резко говорю я.
Он поворачивается и бежит ко мне. Я жестом указываю ему на себя и удаляюсь пританцовывающими шагами, пока он не следует за мной в хозяйскую спальню. Одним движением я завожу его за спину, чтобы выйти и запереть его там. Он трижды радостно гавкает, прежде чем понимает, что это вовсе не игра в прятки. Затем он начинает скрести лапой по двери и скулить. «Прости, приятель».
Мария всё ещё сидит на кухонном столе. Она как будто застыла на месте.
— Всё в порядке, — тихо говорю я. — Теперь он к тебе не подойдёт.
Она не двигается ни на дюйм. Я подхожу ближе и, не обращая внимания на её дрожь, беру её за обе руки. Постепенно я уговариваю её слезть. Она сильно дрожит. Когда её ноги наконец снова опускаются на пол, и она смотрит на стол и пятно на его столешнице, она съёживается, как будто я собираюсь её ударить.
— Не беспокойся об этом, — выражение её лица не меняется. — Серьёзно, Мария. Именно для таких случаев какой-то умный человек, у которого было слишком много свободного времени, изобрёл чистящие средства, — она всё ещё в ужасе, и я вздыхаю. — Ты меня не понимаешь, а я слишком умничаю, — я смотрю ей в глаза. — Этот пёс — Кимчи. Он дружелюбный. Он не причинит тебе вреда.
Она начинает бессознательно потирать руку. Я слежу за её движением и замечаю толстые, волнистые шрамы, врезавшиеся в её кожу. Это похожи на собачьи укусы. Я прикусываю губу.
— Эти ублюдки здорово тебя отделали, не так ли? Мне следовало свернуть шею Малпетеру, когда у меня был шанс.
Она стискивает зубы.
— Не он. Не Малпетер.
Я наблюдаю за ней.
— Тогда кто-нибудь другой. Кто-то похуже, — Мария незаметно кивает. — Ты можешь сказать мне, кто?
Она замолкает. Вряд ли сегодня вечером мне удастся вытянуть из неё что-нибудь ещё. Я похлопываю её по руке и веду в ванную, чуть ли не заталкивая под душ. Как только она вымылась и вернулась в кажущуюся безопасной свободную спальню, я освобождаю Кимчи из его временного заточения и отправляюсь на поиски плохого адвоката.
***
Гарри Д'Арно сидит на своём обычном месте в своём обычном баре. Он не замечает, как я подхожу, но бармен, несомненно, замечает. Пока Кимчи устраивается в углу, я запрыгиваю на ближайший табурет, и мне тут же пододвигают мартини.
— За счёт заведения.
Я приподнимаю брови, но ничего не комментирую. Когда-то, давным-давно, статуса вампира оказывалось достаточно, чтобы меня отсюда вышвырнули. Теперь, похоже, я снова в фаворе.