— Вы делаете доброе дело, — говорит бармен, когда Д'Арно, наконец, замечает моё присутствие. — На прошлой неделе у моего двоюродного брата угнали машину, а полиция ничего не предприняла, — он раздражённо жестикулирует. — Только что подписали отчёт для страховой и сказали, что они с этим разберутся.
— У меня нет времени расследовать угоны машин.
— Я и не прошу вас об этом. Я знаю, что есть и другие преступления, которые вы можете предотвратить, — он встречается со мной взглядом. — Нам нужен кто-то вроде вас.
Я сохраняю неподвижность, заставляя себя не ёрзать от дискомфорта. Это не первый раз за последние пару месяцев, когда кто-то выражает одобрение моим действиям. Я получила столько же неодобрительных замечаний, хотя эти люди думают, что поступают умно, не вступая со мной в прямой конфликт. Однако мне это не нравится. Я не отвечаю за весь этот чёртов город.
Бармен понимает намёк и уходит. Д'Арно смотрит на меня с чем-то похожим на ликование.
— Красный Ангел, — выдыхает он. — Рад тебя видеть.
— Не называй меня так, — огрызаюсь я.
Он пожимает плечами.
— Как пожелаешь. Я бы не хотел тебя злить.
Я втягиваю воздух сквозь зубы, что является очевидным признаком раздражения. Д'Арно невозмутим. Он достаёт свой телефон и поднимает его вверх. Я, не теряя времени, выхватываю гаджет из его рук, прежде чем он успевает что-либо с ним сделать.
— Нет, — чётко говорю я. — Никаких фотографий. Я не являюсь лицом твоей юридической фирмы.
Он скрещивает руки на груди.
— Тогда почему ты здесь? Ради ностальгии по старым добрым временам?
Я протягиваю ему золотую монету в один фунт.
— Мне нужен адвокат, — я пытаюсь не обращать внимания на восторг, промелькнувший на его лице.
— Ты хочешь конфиденциальности.
Я киваю.
— Хочу.
— Ты же понимаешь, что у этого есть пределы? Юридические привилегии предоставляются только в профессиональных беседах, и они аннулируются, если эти разговоры направлены на совершение преступления, — выражение его лица становится серьёзным. — Это касается и тех, кто планирует совершить преступление, чтобы предотвратить другое преступление.
Я просто смотрю на него. Я не дура. Д'Арно поджимает губы и прячет деньги в карман.
— Хорошо. Теперь ты мой клиент.
Я вздёргиваю подбородок.
— Никому не говори.
— Конечно, нет, — спокойно отвечает он.
Я придаю своему голосу твердость.
— Я серьёзно. Я понимаю, что ты, возможно, захочешь использовать это как рекламную возможность или для укрепления своей репутации, но это принесёт тебе больше проблем, чем пользы.
— Я представляю одну из вампирских Семей, Бо. Не думаю, что Лорд Стюарт был бы впечатлён, узнав, что самый знаменитый мятежный кровохлёб со времен Джека Потрошителя тоже числится в списках моих клиентов, — он улыбается. — Мои клиенты-ведьмы тоже были бы не очень довольны.
Я изучаю его и, в конце концов, решаю, что он говорит правду. В кои-то веки. Я кивком указываю на маленький столик в углу. Музыка здесь, может, и громкая, но это не значит, что нас не услышит кто-нибудь, кто околачивается поблизости или забредает выпить. Д'Арно качает головой в знак согласия.
— Почему ты продолжаешь приходить сюда? — спрашиваю я. — Пол липкий, напитки дорогие, а музыка плохая, — я оглядываю пустой танцпол. — Если, конечно, тебе не нравится буги-вуги.
— Ты пришла сюда не для того, чтобы спрашивать меня о моих социальных предпочтениях, — говорит Д'Арно, усаживаясь на новоё место и аккуратно обходя мой вопрос стороной. — Чего ты хочешь?
— Я думаю, что все Семьи меняют свои правила.
Он откидывается назад.
— В каком смысле?
— Вербовка. Они знают, что с новыми вампирами Медичи они в меньшинстве. Чтобы уравнять шансы, они собираются сразиться с ним, кровохлёб против кровохлёба.
— Интересная теория.
— Мне нужно её подтверждение.
— Тогда спроси своего маленького кролика-любовничка. Я тебе не нужен.
Я свирепо смотрю на него.
— Если ты имеешь в виду Майкла, то наши отношения не такие. Уже нет. Увеличение популяции вампиров — это серьёзное дело, и мне нужно знать, позволит ли это остальная правовая система.
— Ты имеешь в виду правовую систему людей. Вампирская правовая система этого не позволяет.
Я не утруждаю себя ответом. Мы оба и так знаем, что самые базовые вампирские законы теперь рассекаются кровавой косой. Это началось с тех пор, как Медичи решил распахнуть свои двери для всех и каждого и пренебречь многовековыми традициями. В прошлом другие Семьи просто убили бы его и пошли дальше. До сих пор Медичи был слишком хитёр, чтобы допустить это, и к тому же он становится слишком сильным. По общему признанию, подавляющее большинство членов его Семьи сейчас являются слабыми новобранцами, так что остальные четыре Семьи, вероятно, могли бы уничтожить их, но многочисленность Медичи означает, что цена жизней будет высока. Для Галли, Стюарта, Монсеррата и Бэнкрофта было бы разумно сравняться с Медичи в вербовке, чтобы решить насущные проблемы, но это имело бы далеко идущие — и потенциально разрушительные — последствия.