Мои подозрения, что Лиза ушла по собственной воле, усиливаются с каждой минутой. Не думаю, что её родители хорошо воспримут эту новость. Я обдумываю всё это, пока Брайант переводит разговор на другие темы. Когда я погружена в собственные мысли, остальное время пролетает незаметно, и я удивляюсь, когда все встают, чтобы уйти.
— Спасибо, что пришли, мисс Блэкмен. Я серьёзно, Бо.
Я пожимаю женщине руку. Другие подходят и бормочут похожие формальности.
— Вы придёте в следующий раз? — спрашивает Табита.
— Я сомневаюсь в этом. Но если у меня возникнут ещё какие-нибудь вопросы о Лизе…?
Они все энергично кивают.
— И если у Изабель возникнут ещё какие-нибудь проблемы, не стесняйтесь обращаться ко мне, — я киваю в сторону Брайант. — Я оставлю свой номер телефона у доктора.
Их благодарность почти смущает. Они уходят одна за другой, пока не остаёмся только я и доктор Брайант. Она окидывает меня холодным, оценивающим взглядом.
— Я надеюсь, вам это помогло.
— Вообще-то, да. Спасибо, — я наклоняю голову. — У меня есть ещё несколько вопросов.
— Я не могу обсуждать историю болезни Лизы.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Как я и подозревала.
— Можете ли вы сказать мне, по крайней мере, были ли у неё нормальные месячные?
— Нет, я не могу вам сказать.
— Или давали ли вы ей что-нибудь, чтобы остановить месячные, как она просила? — я знаю, что на рынке есть противозачаточные таблетки, которые способны это сделать. Очевидно, Лиза ещё не принимала их, иначе она бы вообще не задала этот вопрос.
— Нет, этого я тоже не могу вам сказать. Правила относительно того, что я могу и чего не могу говорить, очень чёткие, мисс Блэкмен. И вообще, я не видела Лизу с того последнего сеанса.
Это означает, что если она и изменила свой обычный рецепт на таблетки, то не через доктора Брайант. Хороший доктор проделала замечательную работу, обойдя законы о конфиденциальности пациентов. Я поднимаю подбородок и встречаюсь с ней взглядом.
— Вы мне очень помогли, — честно говорю я. — Но почему вы мне доверяете? В последнее время я получаю столько же плохих отзывов, сколько и хороших.
Она обдумывает этот вопрос.
— Лиза — хорошая девочка. Она наивна и часто бывает слишком упрямой и пылкой себе же в ущерб, но у неё доброе сердце. Это не похоже на неё — просто взять и уйти, не сказав ни слова своим родителям. Остальные были правы. На нашем последнем занятии она задавала очень странные вопросы.
— Тогда почему вы ничего не предприняли?
Она приподнимает бровь.
— А что бы вы хотели, чтобы я сделала? Связала её, чтобы помешать ей найти как можно больше мужчин, с которыми можно переспать? Она была взрослой, мисс Блэкмен, и вполне способна делать свой собственный выбор.
Я пристально смотрю на неё.
— Она и есть взрослая.
Почему так много людей, кажется, убеждены, что она уже мертва?
Брайант краснеет.
— Вы правы. Она взрослая. Не была. Я просто… — она качает головой. — Это на неё не похоже. Вот и всё. Я ничего такого не имела в виду.
Я внимательно изучаю её. Она выглядит искренне раскаивающейся, но за этим кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд.
— Что вы мне недоговариваете? — она опускает взгляд. — Доктор Брайант? — подталкиваю я.
Она вздыхает.
— Я не всегда работала в этой клинике. Я переехала сюда полгода назад с другого конца города. У меня там была пациентка, молодая женщина по имени Мелисса Грик. Она была очень похожа на Лизу — высокие идеалы и решимость изменить мир.
— Что с ней случилось?
— Однажды она ушла и больше не вернулась, — она пожимает плечами, пытаясь казаться беспечной, но терпит неудачу. — Некоторые люди думали, что она была завербована такими, как вы. Другие думали, что она, возможно, столкнулась с деймоном Какосом. Правда в том, что этого никто не знает.
Я поджимаю губы.
— Люди исчезают каждый день. Что заставляет вас думать, что между ней и Лизой была какая-то связь?
— Мелисса носила ожерелье. Маленький золотой кулон в виде деревца.
Я хмурюсь.
— И что?
Брайант ведёт меня в приемную. Джой, безрадостная секретарша, к счастью, исчезла. Она указывает на доску объявлений. На ней висит листовка с изображением Лизы, улыбающейся в камеру.
— Посмотрите, — тихо говорит она.
Я наклоняюсь. На Лизе Джонсон изящная золотая цепочка, с которой свисает что-то, похожее на маленькое деревце. Я покачиваюсь на пятках.
— Вы рассказали об этом полиции?
— Да.
— И что?