Не моё дело успокаивать его или помогать почувствовать себя лучше. Тем не менее, у меня есть ещё вопросы, и последнее, что мне нужно — это чтобы он рухнул в лужу вины за то, как всё могло быть иначе.
— Мы можем всю жизнь гадать, что да если бы, мистер Лиман. Я сомневаюсь, что вы могли бы что-то сделать.
Он, похоже, не успокаивается. Страдание на его лице сгущается, и у меня возникает чувство, что мне вот-вот придётся выслушивать его тираду ненависти к себе. На самом деле никто из нас этого не хочет.
— Расскажите мне о вашей сексуальной жизни, — прошу я, предупреждая дальнейшие расспросы.
Он удивлённо моргает.
— Мы не занимались ничем извращённым, если вы это имеете в виду.
— Меня не интересуют ваши позы или склонности. Как часто вы занимались сексом?
— Какое это имеет отношение к делу? — его квадратный подбородок напрягается, и я вижу проблеск того привлекательного, что Лиза могла найти в нём.
— Вы не знаете, что имеет отношение к делу, — холодно отвечаю я. — Как часто?
Он действительно не хочет мне говорить. Он ещё мгновение раздумывает над этим вопросом, прежде чем его плечи опускаются в безропотном согласии.
— Три или четыре раза в неделю.
То есть, вероятно, один или два раза в неделю.
— Контрацепция?
Он выглядит уязвлённым.
— Лиза принимала противозачаточные таблетки. У неё были очень тяжёлые месячные, и это помогало их регулировать. Но я тоже всегда пользовался гондоном, — он кашляет. — Презервативом.
Я сохраняю невозмутимое выражение лица.
— Я знаю, что такое гондон, мистер Лиман, — интересно, сколько, по его мнению, мне лет. Это проясняет одну вещь: странные вопросы, которые Лиза задавала в клинике сексуального здоровья доктора Брайант, не имели никакого отношения к Эдриану Лиману.
— Вы занимались сексом, когда у неё были месячные?
— Я думал, вы не хотите знать о таких вещах, — бормочет он, и его щёки заливаются краской.
— Эдриан, — я вздыхаю, пытаясь вести себя более дружелюбно. — Пожалуйста, просто ответьте на вопрос.
Он отводит взгляд.
— Иногда.
— Спасибо.
— Она встречалась с кем-то ещё? Поэтому вы задаёте все эти вопросы?
— Понятия не имею. Я просто пытаюсь составить чёткое представление о том, что она была за человек.
— Желая узнать, когда у нас был секс?
— Как я уже сказала, вы не знаете, что может иметь отношение к делу, — я задумчиво постукиваю пальцем по уголку рта. — Итак, все эти демонстрации, в которых она участвовала. Вы не знаете, принимала ли она когда-нибудь участие в чём-нибудь незаконном?
На этот раз он отвечает незамедлительно.
— Нет! Лиза была хорошим человеком. Она не стала бы нарушать закон! — он смотрит на меня так, словно я только что обвинила её в поедании младенцев. — Слушайте, у вас ещё много вопросов? У меня есть дела. Я разговариваю с вами только потому, что меня попросили об этом её родители.
Я смотрю мимо него. Из открытого коридора виден мерцающий свет телевизора. Он не так занят, как хотел бы, чтобы я думала. Но я и так испытываю судьбу.
— И последнее, мистер Лиман.
Теперь он угрюм.
— Что?
— У вас есть ручка и лист бумаги, которые я могла бы одолжить?
Он пристально смотрит на меня.
— Подождите здесь, — говорит он наконец. Он поворачивается и исчезает в своём доме, а затем возвращается с потрёпанным листком, вырванным из блокнота, и розовой ручкой с какой-то странной пушистой насадкой на конце. Заметив мои удивлённо взметнувшиеся брови, он хриплым голосом объясняет, что это принадлежало Лизе.
— У вас есть ещё что-нибудь, что принадлежало ей?
Он качает головой.
— Нет, она забрала всё, когда мы расстались. Я нашёл это под диваном.
Я беру у него ручку и бумагу.
— У неё был золотой кулон в форме маленького дерева?
— Нет.
— Вы уверены?
— Лиза не любила золото. Она сказала, что невозможно знать наверняка, что украшение было сделано с соблюдением этических норм или что-то в этом роде. Я пытался подарить ей серьги на её восемнадцатилетие, — его губы кривятся. — Она буквально швырнула их мне в лицо.
Я киваю, нацарапываю на листке «Я наблюдаю за тобой» и сворачиваю его. Затем возвращаю ему ручку.
— Что ж, спасибо, что уделили мне время. Возможно, позже я вернусь с новыми вопросами.
Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, Эдриан протягивает руку и хватает меня за локоть. Я опускаю глаза, и мой взгляд становится ледяным. Он резко опускает руку.
— Вы найдёте её, правда? — всё равно спрашивает он. — Вы обещаете вернуть её?