Из глубины его груди вырывается гортанный звук, и Майкл набрасывается на меня. Наконец-то. Он толкает меня на узкую кровать.
— Ты уверена в этом? — спрашивает он, поднимая голову. Прядь волос падает ему на лоб, образуя самый сексуальный завиток, который я когда-либо видела.
В ответ я обхватываю его за талию и устраиваюсь поудобнее. Майкл снова издаёт стон и одним быстрым движением, от которого я хватаюсь за его покрытую потом спину и вскрикиваю, входит в меня.
Это не нежное совокупление. Я думаю, что в нас обоих есть что-то животное, что требует удовлетворения. Мои бёдра приподнимаются навстречу его, и я громко стону, не заботясь о том, что кто-то в обители Монсеррат может меня услышать.
— Ты был неправ, — говорю я ему, прерывисто дыша, пока всё моё тело содрогается под ним.
Майкл резко кусает меня за ухо.
— Объясни, — приказывает он и совершает очередной толчок.
Я улыбаюсь, понимая, что достигаю кульминации.
— Удовольствие не в предвкушении. Оно в разрядке.
Он обнажает клыки в знак согласия и с хриплым криком вбивается в меня. Наши тела содрогаются в одновременном, потрясающем оргазме, который всё длится и длится. Когда все, наконец, заканчивается и он расслабляется, я испытываю глубинное удовлетворение, какого как будто никогда раньше не испытывала.
Майкл слегка меняет положение.
— Я слишком тяжёлый?
— Ты идеален.
Наступает минута молчания.
— Бо, — говорит он, — послушай, я…
— Нет, — мой голос звучит слишком резко. — Не надо. Давай просто насладимся этим моментом.
Майкл вздыхает. Я знаю, что ему трудно, и я знаю, что он хочет поговорить. Но я не могу… не сейчас. Сейчас этого должно быть достаточно. Остальное может прийти позже.
Глава 10. Провокационные слова
Майкл провожает меня до выхода. В огромном вестибюле заметно отсутствие других вампиров; хорошо быть Лордом Монсерратом. Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в щёку. У него жёсткая щетина на подбородке, и мне приходится сдерживаться, чтобы не потереться щекой об его щёку, как это сделала бы кошка.
— Ты знаешь что-нибудь о группе, которая использует дерево в качестве своего логотипа? — спрашиваю я, опускаясь на землю и рисуя его в воздухе.
Он хмурится, глядя на меня.
— Нет. Но я могу поспрашивать.
Я качаю головой.
— Не беспокойся об этом. У тебя есть дела поважнее. Я разберусь с этим.
— Мы могли бы разобраться с этим вместе.
Я встречаюсь с ним взглядом.
— Ты позволишь мне помочь тебе разобраться с Медичи?
Он напрягается.
— Я не могу. Другие Семьи…
Я закатываю глаза.
— Я знаю, знаю, — я отвожу взгляд. — Мне нужно идти.
— Бо, — говорит он тихим голосом.
Я поджимаю губы.
— Мм?
Выражение его глаз мрачное и серьёзное.
— Не пропадай. Однажды я пообещал посадить тебя за решётку и не прочь это сделать. Если это для твоего же блага.
Я смеюсь.
— Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься, — с бесовской ухмылкой я ухожу, стараясь не обращать внимания на то, что Майкл стоит там и смотрит мне вслед.
У меня остаётся меньше часа до рассвета, и мне не следовало тратить столько времени с ним, даже если теперь я не иду, а парю. У меня время поджимает, чёрт возьми. Я несусь по улице со скоростью спринтера. Я проделала меньше пятидесяти метров, но тут останавливаюсь как вкопанная. Это глупо; даже с моей возросшей вампирской скоростью я не смогу пробежать через весь город до восхода солнца. Я могла бы вернуться и попросить Майкла о помощи. Или я могла бы поступить по-своему.
Я поворачиваю налево и направляюсь к первой припаркованной машине.
— Извини, — говорю я. — Это срочно.
Машина не потрудилась ответить, пока я не пробиваю локтем окно с водительской стороны. Раздаётся звуковой сигнал, эхом разносящийся по улице и заставляющий городскую лису, возвращающуюся домой, спасаться бегством. Больше никто не реагирует. Вот в чём проблема с автомобильными сигнализациями: люди слышат их слишком часто. Никто не собирается вылезать из своей тёплой постели, чтобы разобраться, в чём дело.
Я убираю самые крупные осколки стекла, затем просовываю руку внутрь, чтобы отпереть дверцу изнутри. Это более старая модель, ещё не компьютеризированная, поэтому завести её несложно. Менее чем через три минуты я стою на светофоре.
Фоксворти закончил свою смену несколько часов назад. Надеясь, что он уже ушёл домой, а не проведёт остаток предрассветных часов в одном из многочисленных круглосуточных пабов или клубов, я снова направляюсь в пригород, но на этот раз в другой район, не к Эдриану Лиману и Джонсонам.