Я паркуюсь на подъездной дорожке у дома Фоксворти, не обращая внимания на прожектор, который загорается, когда я выхожу из машины. Затем я подхожу к его двери и громко стучу в неё, пока не слышу шум изнутри.
Он открывает, глаза у него затуманены, и он не особенно рад меня видеть.
— Я лёг спать всего час назад, — рычит он. — Это не могло подождать?
— Я же говорила, что приду и найду тебя сегодня ночью, а я женщина слова.
— Ты что, не знаешь, который час?
Я морщусь.
— На самом деле, знаю. Вот почему я надеялась, что смогу укрыться у тебя на день. Я не могу рисковать, чтобы меня застиг солнечный свет.
Он почёсывает щетину на своей коже. Он реально обдумывает, не отказать ли мне, затем отступает на шаг и делает жест рукой.
— Хорошо.
Я не двигаюсь.
— Тебе нужно произнести волшебные слова.
Сон всё ещё затуманивает его логику, и на мгновение он кажется сбитым с толку. Однако не требуется много времени, чтобы его лицо прояснилось, и он раздражённо кланяется мне.
— Ты приглашена.
Я улыбаюсь и переступаю порог.
— Ура.
— Если это дойдёт до шефа, меня отстранят, — предупреждает он.
Я легонько ударяю его по руке.
— Расслабься. Я не собираюсь болтать.
Фоксворти качает головой.
— Всему есть предел, Бо. Ты подошла к нему опасно близко.
Честно говоря, я думаю, что уже давно переступила черту. Я решаю, что, наверное, лучше не говорить ему об этом, поэтому просто продолжаю улыбаться.
— Есть что-нибудь попить?
Мы сидим у него на кухне. Я с удивлением вижу фотографии разных детей, выставленные на холодильнике. Он следит за моим взглядом.
— Мои внуки, — коротко объясняет он, как будто боится, что я выслежу их и попытаюсь высосать из них их молодую, неопытную кровь.
— Я даже не знала, что у тебя есть дети, — замечаю я. — Не говоря уже о внуках, — он, должно быть, начал рано; я бы сказала, что ему ещё далеко до пенсионного возраста. Я кивком указываю на второй этаж. — Жена?
— Не волнуйся, мы развелись давным-давно. Поженились слишком рано, — он пренебрежительно щёлкает пальцами, как будто ему надоело рассказывать эту историю. — Те же старые ошибки, что и у миллиона других людей, — он делает глоток виски. — Ты неважно выглядишь, Бо. Побывала в драке? — он задаёт этот вопрос таким же тоном, каким кто-то другой мог бы поинтересоваться погодой. Возможно, когда-то Фоксворти искренне заботился о моём благополучии, но моя самоуправное правосудие выбило это из него. Я решаю, что это к лучшему. Последнее, что нужно такому стойкому и прямолинейному парню, как он — это переживать из-за чёртова вампира.
— Ничего страшного, — отвечаю я. — Хотя я хотела бы спросить, узнаёшь ли ты это, — я подхожу к кухонному окну. На улице так холодно, что от тепла центрального отопления, не говоря уже о тепле наших тел, запотевают окна. Кончиком пальца я обрисовываю форму эмблемы дерева. Это не идеальное совпадение, но достаточно чёткое.
— Что это? Игра Крокодил? Это дерево.
Я закатываю глаза.
— Это используется как символ чего-то, какой-то группы, насколько я могу судить. Ты видел это раньше?
Фоксворти поджимает губы.
— Мне это ни о чём не говорит, — теперь его взгляд гораздо более настороженный. — Ведьмы? — спрашивает он, демонстрируя свою сообразительность. Я должна была догадаться, что моё внимание к их расе не останется незамеченным. У Икса и Фоксворти на самом деле много общего, хотя ни один из них не поблагодарил бы меня за то, что я указала на это. Деймоны Какос и сотрудники полиции Её Величества, как правило, плохо ладят друг с другом. Хотя, честно говоря, деймоны Какос ни с кем не ладят.
— Я держусь подальше от ведьм, — холодно отвечаю я. — И нет, я уверена, что все, кто в этом замешан — люди.
Это логично. Если они ненавидят вампиров, они, вероятно, ненавидят ведьм и деймонов тоже.
— Если ты хочешь, чтобы я проверил базу данных…
— Это было бы полезно. Есть ещё одна пропавшая женщина по имени Мелисса Грик, которая тоже может быть связана с ними. Это может дать больше зацепок, — я жду ответа. — Что бы ты хотел взамен?
— Думаю, на данный момент я заключил достаточно сделок с дьяволом. Я посмотрю и дам тебе знать, если что-нибудь найду. Это не займёт много времени.
Я тереблю прядь своих волос.
— Спасибо. Я ценю это.
Фоксворти хмыкает.
— Я не смогу продолжать в том же духе, ты же знаешь. Николлс уже что-то подозревает.
Я не удивлена. Если бы она узнала правду, то, вероятно, слетела бы с катушек. Николлс никогда не любила меня. Даже до того, как я стала самоуправным мстителем, я уверена, что была первой в её списке жертв.