— Я понимаю, — тихо говорю я ему. — Но я хотела бы получить досье на Лизу Джонсон.
Пальцы Фоксворти крепче сжимают стакан. Если не считать этого, он никак не подаёт виду, что недоволен нашей сделкой.
— Сначала Хеллстром.
Я насмешливо приподнимаю бровь, как бы намекая, что не уверена, что доверяю ему. Фоксворти явно не в настроении шутить — по крайней мере, не со мной. Я вздыхаю и диктую ему адрес.
— Он будет не один, — предупреждаю я. — Он слишком осторожен для этого.
Фоксворти рассеянно кивает мне.
— Я полагаю, ты не собираешься рассказывать мне, как ты наткнулась на эту информацию?
— Я расскажу тебе, если хочешь, — я говорю серьёзно; я многим обязана этому грубому старому полицейскому, даже если отношения между нами сейчас на грани срыва.
Он качает головой.
— Возможно, не стоит, — он встаёт, выдвигает ящик стола и достаёт конверт из плотной бумаги. Он тонкий.
— Это всё?
— Это всё, что я смог достать за такой короткий срок.
— Я также хотела увидеть вещи, которые забрали из её комнаты, — напоминаю я ему.
— Бо, ты не поверишь, за какие ниточки мне пришлось потянуть, чтобы добыть тебе это. Будь довольна, потому что больше ничего не предвидится.
Я смотрю ему в глаза. Он говорит правду. Да будет так. Я откладываю папку в сторону; я просмотрю её, когда у меня выдастся тихая минутка, и я смогу уделить ей всё своё внимание.
Небо за окном уже начинает светлеть, и мои веки становятся очень тяжёлыми. Я потратила много сил, будучи подстреленной этой ночью. Мне нужно хорошенько выспаться.
— В комнате для гостей нет занавесок, — говорит Фоксворти. — Но у меня есть шкаф, в котором достаточно места, — он критически оглядывает меня. — Помогает и то, что ты размером с напёрсток.
Уголок моего рта приподнимается. Это была дружеская подколка?
— Это очень любезно с твоей стороны, — говорю я. — Я больше не буду тебя беспокоить, — я прикусываю губу. — Вот только…
Он вздыхает.
— Что? Я не могу помочь тебе с делом Лизы Джонсон. Оно не моё, и я и так слишком многим наступил на пятки.
— Нет, всё в порядке. Файл должен помочь. Это, э-э, машина на улице. Та, на которой я приехала сюда.
Его глаза сужаются.
— Что насчёт неё?
Я лезу в карман пиджака и достаю пачку банкнот.
— Мне нужно, чтобы ты положил это в бардачок и поручил патрульному вернуть её в Гайд-парк.
У Фоксворти отвисает челюсть.
— Ты угнала её?
— Я позаимствовала её.
— Ну, вот вам и величественная и могущественная избавительница Лондона от криминальных элементов, — говорит он с явным раздражением. — Насколько я помню, угон автомобилей — тоже преступление.
— Я компенсирую владельцу, — замечаю я. К тому же, очень щедро.
— И это должно что-то изменить?
— Да, — я вздыхаю. — Ладно, угонять её было неправильно, но мне нужно было увидеться с тобой, и у меня не было другого способа сделать это вовремя. Ты живёшь слишком далеко от станций метро, а я оставила свой мотоцикл дома.
Фоксворти качает головой.
— Что с тобой случилось?
Я не отвечаю.
— Можешь показать мне тот шкаф?
Гнев покидает его, и он печально смотрит на меня. По какой-то причине это гораздо хуже. Я избегаю его взгляда.
— Ладно, — говорит он наконец, — следуй за мной.
***
Это не самое удобное место, где я когда-либо спала, но и далеко не худшее. Большую часть дня я провожу, свернувшись калачиком в позе эмбриона на удивительно мягких полотенцах. Фоксворти, может, и типичный сварливый разведённый детектив, но он знает, как пользоваться кондиционером для белья.
Когда я, наконец, просыпаюсь, открываю глаза и прихожу в себя, становится ясно, что Фоксворти давно ушёл. Я беру папку и иду на кухню. Мой желудок раздражённо урчит из-за нехватки крови, но это неважно. Я могу отправиться на охоту, когда уйду. Чтобы найти человека, нарушающего закон, потребуется удручающе мало времени; я могу выпить из него, чтобы показать ему ошибочность его действий. Это беспроигрышный вариант.
Первые несколько страниц содержат немногим больше, чем основная справочная информация Лизы и заметки из первых бесед с её родителями и соседями. Всё подтверждает то, что я уже выяснила сама: Лиза — всеми любимая молодая женщина, которая весьма горячо относится к самым разным темам и без проблем высказывает своё мнение о них. Кроме Эдриана Лимана, полиция не нашла никаких свидетельств того, что у неё были какие-либо романтические отношения. С точки зрения всего мира, Лиза Джонсон жила безупречную жизнь.