— Может, мне сесть за руль? — спрашивает он.
Я таращусь на него.
— Что ты имеешь в виду? Тебе пятнадцать лет.
Он указывает на противоположную сторону улицы. Там, прислонённый к фонарному столбу, стоит мой мотоцикл.
У меня отвисает челюсть.
— Скажи мне, что ты этого не делал.
— Я этого не делал.
Мне приходится сжать пальцы в кулак, чтобы удержаться и не влепить ему пощёчину.
— Ты не можешь садиться за руль!
Он улыбается мне, и на его лице появляется самодовольное выражение, на которое способен только подросток.
— Он есть очень осторожен, — услужливо подсказывает Мария. Когда я смотрю на неё, она, кажется, жалеет, что заговорила, и замыкается в себе. На ней бесформенный комбинезон. Он так же далёк от моды, как мусорные мешки. Я виновато морщусь, понимая, что была так поглощена другими делами, что забыла купить ей что-нибудь из одежды.
— Откуда взялась эта одежда?
Она обхватывает себя руками, явно сожалея о том, что вообще заговорила, даже если это было в защиту Rogu3.
— От меня, — небрежно говорит он.
— Ты купил ей это? — спрашиваю я.
— Она сама это выбрала, — он пожимает плечами, как будто женские повадки для него загадка. Хотя я прекрасно понимаю, что она делает; она думает, что может слиться с фоном. Она хочет носить самую несексуальную одежду, какую только можно найти, чтобы никто никогда больше не подумал о ней в таком ключе. К сожалению, гигантский джинсовый комбинезон лишь делает её более хрупкой и миловидной. Я решаю держать рот на замке по этому поводу и вместо этого сосредоточить своё внимание на Rogu3.
— Спасибо тебе за это, — он отвешивает поклон, и я раздражённо вздыхаю. — Но тебе всё равно не следовало приезжать сюда. Ты что, хочешь умереть или что-то в этом роде? Потому что я, чёрт возьми, спасла тебя от обращения в кровохлёба не для того, чтобы ты погиб на дороге под колёсами какого-нибудь грузовика.
— Боже, Бо, с каких это пор ты стала такой занудой? И перестань лицемерить. Не похоже, что тебя волнует закон.
На самом деле, меня он волнует, очень даже волнует. Я просто игнорирую многие действующие законы, потому что они никому не помогают. Именно в такие моменты я жалею, что у меня уже нет доктора Лав, психиатра, которому поручено заниматься моим посттравматическим стрессовым расстройством.
Два месяца назад Rogu3 снова стал ребёнком, который был рад оставаться дома и в одиночку справляться со своими кошмарами. Теперь он полностью изменил свою позицию. Возможно, это похоже на семь стадий горя или что-то в этом роде: отрицание, гнев, поведение полного сумасшедшего…
— Ты не можешь разъезжать по улицам Лондона на мотоцикле.
Он выпячивает нижнюю губу.
— Я был в шлеме. Мария тоже. Закон деспотичен. Я гораздо более безопасный водитель, чем многие люди, которые старше меня.
— Ты хотя бы брал уроки?
Он усмехается.
— Это не так уж и сложно.
Я качаю головой.
— Это действительно глупая идея. Тебе нужно идти домой, Rogu3. К себе домой. Тебе не место в моём мире.
— Мы уже проходили через это. Я никуда не уйду.
— Если я не могу доверять тебе в том, что ты сможешь передвигаться по городу в целости и сохранности, тогда…
— Ладно! Я больше не буду брать твой чёртов мотоцикл!
Я качаю головой. Приводить этих двоих на встречу с Иксом — плохая идея. Мария ведёт себя как жертва, а Rogu3 ведёт себя так, будто он неуязвим. Они обречены.
Раздражительность Rogu3 проходит.
— Послушай, Бо, я знаю, ты расстроена. Я не думал, что это будет так важно. Я уже в твоём мире. Нравится это кому-то из нас или нет, но мы оба втянуты в это. Может, я и не трайбер, как ты, но, хорошо это или плохо, но сейчас я такой, какой есть, — он кивает головой в сторону Марии. — Она тоже чувствует тьму.
Я раздражённо вздыхаю. Он уже знает, что победил. Будет ли он чувствовать то же самое после встречи с Иксом, ещё неизвестно, но если он действительно этого хочет, то именно это он и получит.
— Я сама поведу, — коротко говорю я. Хорошо, что это большой мотоцикл, а я миниатюрная. Втиснуть трёх человек на его сиденье — это не самое комфортное положение. Думаю, я должна радоваться, что Rogu3 не взял с собой Кимчи.
Он ухмыляется.
— Спасибо, Бо, — он опускает голову. — Угадай, какое слово недели?