Новообращенному вампиру казалось, что имея новые способности и имея столько живности вокруг, охота не займет много времени. Ему все еще не хватало ловкости и скорости для охоты на столь маленькую живность, поэтому животные быстро замечали и сбегали от него. Он даже снял обувь, стараясь двигаться так же бесшумно, как Лелландир, но шорох травы выдавал его. Он всей душой надеялся утолить голод именно звериной кровью, стараясь обойтись без людских жертв, поэтому продолжал попытки поймать хоть кого-то.
Двигаясь от одного сердцебиения к другому, Иват остановился и прислушался. Один источник начал заглушать все остальные, приманивая к себе. Он отличался от остальных, манил к себе и Иват, не сопротивляясь ему, даже если бы и мог, пошел на звук. Источник находился на одном месте, тем самым облегчая Ивату задачу. Он не заметил, как с шага перешел на бег, желая добраться до источника как можно быстрее, забыв про снятую обувь.
Ожидая увидеть раненое животное, Иват впал в замешательство, добравшись до источника звука. Источников звука была два. От голода на глазах Ивата появилась пелена, мешающая четко видеть окружающее, единственное, в чем он был уверен, это в том, что перед ним два силуэта. Они стояли вплотную, почти слившись, прижавшись к стволу дерева. Они были заняты друг другом и не обращали внимания на незваного гостя. Их сердца быстро стучали в идентичном ритме, перегоняя кровь по всему телу. Иват слышал, как пульсируют вены на их телах, маня его. Шаг за шагом он начал приближаться к ним.
Силуэты, наконец, заметили его. Они отделились друг от друга и начали отдаляться. Как хищник, боящийся упустить добычу, вампир со всей скоростью кинулся за едой. Догнать силуэт оказалось куда проще, он был не столь проворен, как остальные. Силуэты бежали по прямой, не меняя траектории, чем облегчали охоту. Догнав ближайшую жертву, Иват вонзил острые пальцы в плоть жертвы, не давая ей возможности вырваться. Кровь заструилась по пальцам, сводя своим запахом с ума. Свободной рукой он повернул голову сопротивляющейся жертвы, готовя шею для укуса. До второго силуэта Ивату уже не было дела, еда уже была в его руках.
Клыки с легкостью проткнули кожу и вены, открыв доступ к желанной крови. На этот раз вкус не был отвратительным и не вызывал отвращения. Наоборот, хотелось еще. С каждым новым глотком Иват чувствовал, как сознание возвращается к нему, пелена начала уходить, в голову начала возвращаться ясность, а тело наполнялось силой и энергией. В этот момент Иват в полной мере понял, сколько сил прикладывал Лелландир, сдерживая себя. И только когда сердце жертвы остановилось, вампир разжал руки, выпуская ее.
Перед Иватом лежала дочь трактирщика, на лице которой застыл страх, а в мертвых глазах застыло непонимание. Осознав произошедшее, он начал оттирать рукавом остатки крови со рта. Ему не было важно, испачкается его одежда или нет. Приходя в себя, он начал понемногу отступать, пока не пустился бежать. Сейчас он чувствовал себя так же, когда мальчишкой разбил окно и сбежал, боясь быть наказанным. Вот только сейчас он не разбил окно, а убил человека. Отнял жизнь у невиновного человека, которого не было в его списке.
Тело осталось далеко позади, когда он остановился, нужно было успокоиться и собраться с мыслями. Ивату хотелось почувствовать тошноту, чтобы выпитая кровь вышла из него. Так бы он смог извиниться перед жертвой, очиститься перед самим собой. Только в чем тут очищение? Да, произошедшее было ужасно, но разве это его вина? Он ведь совершенно не был готов к вампирскому голоду и не контролировал себя. Зато теперь, столкнувшись с этим, Иват знал, чего ожидать и теперь сможет контролировать приступ, как это делает Лелландир. Даже хорошо, что это случилось в первый же день, теперь он будет прикладывать больше сил, осознавая ценности жизни. Если же ему все же придется убить человека, его жертвами будут плохие люди, бандиты или убийцы.
Эти мысли почти успокоили Ивата, но радость от новых возможностей прошла. Его тело пережило мучительную боль, меняясь, теперь была очередь его человечности подвергнуться трансформации. Главное, он смог достигнуть своей цели. Его семья хотела бы, чтобы справедливость восторжествовала, и они были бы отомщены.
Далеко позади себя Иват услышал шум толпы. Сбежавший от него позвал на помощь, а значит, ему нужно как можно скорее покинуть окрестности. Возвращаться за сапогами он не стал, во-первых он не хотел вступать в конфликт, а во-вторых не чувствовал неудобства от отсутствия обуви.
Вытерев проступившие слезы, Иват пошел проч. Один его путь подошел к концу. Впереди его ждал другой, не менее длинный и сложный.