Третьим у него забрали отца, Сава. Будучи капитаном городской стражи, он старался быть справедливым. А преемственность профессии приучили к чести и долгу, став для него не просто словом. Этому он приучал и Ивата, готовя того к службе.
Смерть жены и дочери почти сломили его. После похорон Атты все свободное время он тратил, стараясь добиться справедливости, но добился только отставки. Он подавал рапорты в суды и администрацию, стараясь хоть как-то продвинуть дело, но все без толку. Он прямо обвинял Виттела в убийствах, его отца в пособничестве и укрытии преступника, а администрацию в продажности. Это не могло продолжаться долго, лорды не любят, когда кто-то безнаказанно говорит об их пороках. И вот однажды, кому-то поведение Сава, в конце концов, надоело, и к нему подослали убийцу. В одном из переулков его жизнь забрали одним точным ударом кинжала в сердце.
По официальной версии это была месть. Один из арестованных отцом, а возможно отстраненный им от службы бывший стражник, решил свести счеты. Но друзья отца по службе считают это заказным убийством, обычные воры или убийцы не работают так чисто. Подозрение пало на Черного Вика, человека, который уже успел прославиться подобными убийствами. Поймать его не удавалось, в одних случаях его укрывали хозяева, в других же, Вик сам устранял тех, кто пытался его поймать. Он был третьим в списке.
Чем семья Ивата заслужила все это, непонятно, да и это не имеет значения. У него отняли всех, кого он любил, а людям, забравшим их, ничего не будет. Они продолжают жить и совершать свои преступления, оставаясь безнаказанными. Разве это справедливо? Справедливо, что Атта никогда не вырастет, не заведет семью, а мать с отцом не будут играть с внуками? Нет. И с этим нужно было что-то делать. Иват планировал месть, все его мысли были сконцентрированы на том, как добраться до каждого человека из списка и совершить месть. Даже если план и был неисполним, он давал ему смысл жить.
Однажды до Ивата дошел слух, даже легенда, о пещере, которая находится далеко на севере, в лесу. В глубине этой пещеры заперт вампир. По легенде даровал свой темные силы любому, кто придет к нему лично. Местонахождение пещеры было примерным, лишь город, рядом с которым находится лес и направление, в котором нужно двигаться. Глупцом был тот, кто решиться пойти туда, ведь если это правда, то с чего вампиру даровать свою силу смертному? Он просто убьет гостя. Тем более, если там есть вампир, то пещеру явно охраняют служители Ордена, которые не пропустят туда никого. Но надежды было достаточно. Продолжать жить, будто ничего не произошло, он не мог, а отомстит, оставаясь человеком, было невозможно. Если слух правдив, у него появится возможность расквитаться со злодеями. Если же это западня, и он умрет, то тогда он воссоединится с семьей. Оба варианта его устраивали.
С заходом солнца и наступающей тьмой, Иват посмотрел на первые звезды, прочел наученной мамой молитвой, и шагнул в проем пещеры.
Снаружи скала была не очень высокой, меньше двух человек, но, как оказалось очень глубокой. Сделав пору шагов вглубь прохода, перед Иватом оказались ступени, высеченные из самой породы. Он мог видеть только первый десяток ступеней, остальные скрывались во мраке пещеры. Во тьме было совершенно ничего не видно, поэтому спускаться приходилось, опершись на каменную стену, аккуратно нащупывая ногой каждую ступеньку.
Еще никогда Иват не оказывался в такой темноте. Даже в самую пасмурную ночь, его глазам всегда удавалось разглядеть хоть что-то, но сейчас он не видел даже своих рук, выставленными прямо перед лицом. Было ощущение, будто тьма полностью поглотила его и лишь мысли доказывают его существование. От такого положения ему было крайне не по себе. Спуск продолжался, по предположению Ивата, еще долго, пока он, наконец, на ступил на ровную поверхность.
Отсутствие видимости заставило Ивата напрячь свой слух, стараясь определить приближение существа тьмы заранее. Он продвигался медленно, шаг за шагом, боясь споткнуться и потерять стену под руками. Именно это и произошло. Споткнувшись о камень, Иват упал, больно ударившись плечом, и лег на спину, постанывая и потирая плечо. Быстро осознав свое положение, он вскочил на ноги и, вытянув перед собой руки, начал двигаться, стараясь нащупать путеводную стену.
Страх начал переполнять его, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а ноги начали подкашиваться, когда с противоположной от него стороны на стене зажглась свечка. Потом еще одна, и еще. Так они и загорались, без какого-либо порядка, будто по волшебству каждая свеча сама решала, когда ей загореться, понемногу освещая круглое помещение, вызывая боль в глазах. Иват прикрывал их рукой, ожидая, когда глаза привыкнут свету и поэтому не заметил высокую фигуру, оказавшуюся рядом с ним. От неожиданности Иват вскрикнул и отпрыгнул в сторону, ударившись о стену ушибленным плечом, и осел.