Лелландир неестественно поднялся с кресла. Вот он сидел, закинув ногу на ногу, и со сложенными пальцами и вот он уже стоял, будто невидимая сила подтолкнула его и поставила на ноги. От неожиданности Иват вжался в спинку кресла, насколько это возможно. Вампир скрестил руки за спиной и начал ходить по кругу, обходя маленькую библиотеку. Наблюдая за ним, Иват понял, почему вампир был босиком, так он передвигался совершенно бесшумно.
- Хоть вы всего лишь еда, но стоит признать, порой среди вашего вида встречаются достойные экземпляры, - заговорил высший вампир. – Рождаются они редко, но их имена остаются в истории. Не вашей, естественно. Вы сохраняете в истории имена бесполезных глупцов, пьяниц и идиотов, всех тех, от кого больше вреда, чем пользы, и забываете тех, кто действительно заслуживает места в истории.
Как я уже говорил, имя моего дома было у всех на слуху. Я правил этими землями, другие дома склоняли голову предо мной, шавки, упыри и умертви не смели заходить на мои земли. Мы питались, когда хотели и сколько хотели. Каждый раз, когда еда была не согласна с положением вещей, она пыталась показать силу, восставала, а мы всегда ставили ее на место. Эх, что были за времена! Так было всегда, пока не пришел Деворий, служитель Ордена.
Не совсем так. Ордена тогда еще не было в привычном понимании для тебя понимании. Было ответвление церкви, занимающееся не проповедями, а охотой и войной. Сила внушения Девория ничуть не уступала его вере и силе. Великий был человек. Такого я еще не встречал, и никогда уже не встречу.
Порой мне кажется, что мы недооцениваем вас, и вы действительно что-то представляете из себя. Что вы вполне заслуживаете своего места в мире. Но не часто. Неважно, я отвлекся.
Собрать толпу не проблема, скот с радостью пойдет за первым пастухом, который поведет их против хищника и пообещает хорошую жизнь, достаточно пламенной речи. Но речей надолго не хватит. Стоит вскрыть десяток, другой, как остальные, забыв о великом деле, с обделанными штанами пускаются наутек.
Но Деворий был другим. Ему не нужна была слава, признание или богатство. Он не мнил себя избранным мессией, но считал своей судьбой сражаться с ними бок обок, поддерживая их веру в правом деле. Он не верил в свою исключительность, он верил в свой путь.
Я долго игнорировал доклады моих людей, считал Девория еще одним болтуном с большими амбициями. Мое бездействие отразилось и на моих людях, поэтому они были не готовы к яростному натиску, когда пришло время битвы. Деворий собрал вокруг себя небывалую толпу, как обычных животных, так и опасных зверей. В этот раз в тупых глазах были ярость и фанатизм, которые было невозможно заглушить парой растерзанных тел. В этот раз они по-настоящему почувствовали вкус крови врага и захотели еще. Помимо этого, теперь у ваших был символ, который вел их вперед. Несгибаемый и верующий в свое дело символ. Моя самоуверенность позволила скоту создать этот символ для победы, и я должен был лично уничтожить его, чтобы заставить остальных бежать.
В те времена вы были еще не так обучены для борьбы с нами, да и возраст священника не позволял бороться со мной на равных. Деворий прекрасно это понимал. Как только мы встретились на поле битвы он начал отступать. Он убегал, а десятки фанатиков прикрывали его отход. Как ты понимаешь, отступил он в эту пещеру, а я преследовал, прорывая себе путь через тела. Если бы я не был столь наивен и глуп, я бы знал о работах, ведущихся в этой пещере, и заподозрил неладное, когда люди осознано, умирали от моих рук. Но я не знал, не хотел знать. Я считал себя хищником, который загоняет свою жертвы в ловушку, а на деле был дичью, которую в нее заманивали.
Наша битва была быстрой, но яростной. Я не хотел убивать его быстро, поэтому, нанеся ему серьезную рану, я смаковал момент, наблюдая, как он истекает кровью. Я хотел увидеть отчаяние в его умирающих глазах, пока слизываю кровь со своих рук, но увидел нечто иное. В глазах Девория были лишь уверенность и воля. А когда я услышал его предсмертную молитву, то позволил своему врагу увидеть отчаяние в своих собственных глазах. Узнав молитву, я испугался, впервые в жизни. Возможно, он был одних из первых, кто пошел против учений церкви и воспользовался молитвой на крови. Пролив его кровь, я проклял себя и весь наш вид. Своей смертью он создал защитный барьер, которой не могло пересечь ни одно создание тьмы. Он спланировал все заранее и место битвы, и место моего заточения, и свою смерть. В нашей битве я выжил, но победил Деворий.
Дальнейшее я узнавал из докладов моих людей. Я не был единственным высшим в нашей семье, но Деворию удалось сплотить достаточное количество для битвы. В то время, как мои люди ждали моего возвращение, ваши, знавшие о плане Девория, и мое отсутствие послужило сигналом дожимать врага. Ваши пожертвовали большим количеством крови, но и нашей забрали в тот день не мало. Даже находясь здесь, я еще долго мог уловить слабый запах крови, которая пропитала землю в тот день. Но какое имеет значение число погибших? Для победившей стороны, не важно.